Трасса 60
Умолкнет хор иллюзий стоголосый пред Светом распускающейся Розы...
 
*
Приветствуем тебя на Трассе 60, Гость.
Этот форум создан как место для взаимодействия людей, ищущих возможности реализации истинного предназначения человека.
16 Июль 2018, 17:26:04


Страниц: 1 ... 15 16 [17]
  Печать  
Автор Тема: Дхарма (Буддизм)  (Прочитано 19129 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
miranon

Offline Offline



topic icon
« Ответ #240 : 18 Декабрь 2017, 21:39:55 »

Достигнув совершенства в практике высших дхьян, называемых сампатти, или поглощения, практикующий может обрести рожде­ние в четырех сферах космического сознания, принадлежащих об­ласти Арупадхату, бесформенного мира, лежащего за пределами Брахмалок, или Рупадхату. Эти четыре уровня космического со­знания, перечисленные в восходящем порядке, таковы: Акашанан-тья, "безграничное пространство", Виджнянанантья, "безграничное сознание", Акинчанья "абсолютное ничто", и Найвасанджнянана-санджья, "ни-восприятие-ни-невосприятие". Эти уровни называют­ся "бесформенными" (gzugs med, санскр. агйра), поскольку созна­ние обитающих в них существ нелокализовано в пространстве, и хотя они и наделены тончайшим ментальным телом, у них Полнос­тью отсутствует какая-либо воспринимаемая форма. Во многих религиозных традициях считается, что достижение этих Сампатти, или уровней космического сознания (переживавшихся тем или иным образом практически всеми крупными мистиками в мире), знаме­нует собой познание Бога или единение с Ним. Сопутствующие этому мистические переживания характеризуются чувствами бла­женства (bde-ba), ясности (gsal-ba) и покоя, или отсутствия дис­курсивного, рассудочного мышления (mi rtog-pa), напоминающих состояние сат-чит-ананда Упанишад. Тем не менее, эти Сампатти не являются Ригпа. Это просто мистические переживания, состоя­ния сознания, непостоянные по своей природе. Восхождение на них не соответствуют абсолютной цели — достижению необусловлен­ного состояния бытия (санскр. cisamskrta-cSharma).

Итак, с точки зрения буддийского учения, перерождение среди богов-долгожителей не обеспечивает совершенного освобождения от круговорота сансары. Эти божества все еще наделены причин­но-обусловленным сознанием, и исчерпав накопление своей благой кармы, они неизбежно переродятся в более низких мирах. Так, со­гласно буддийскому космогоническому мифу, человечество спусти­лось на Землю из Абхасвара Брахмалоки, где люди пребывали в свете и славе богов Брахмы. Поэтому практика медитации шаматха-бхавана и овладение различными дхъянами с целью перерож­дения среди богов высших планов бытия признается в буддизме ошибкой (gol-sa). В данном случае ошибочным является развитие, не направленное к центру, побочный путь духовной эволюции.

Более того, даже достигнув совершенства в практике шаматхи, мы не в состоянии взять под контроль вторичные причины (rkyen), порождающие самскары, ('du byed), скрытые подсознательные импульсы, проявляющиеся в потоке сознания в виде эмоций, та­ких как гнев или вожделение. Не приведет это также и к обрете­нию уверенности в узнавании состояния Ригпа. Например, можно неоднократно посещать темную комнату, в которой лежит некий неизвестный предмет, если у вас есть ключ от этой комнаты. Но сколько бы раз вы там ни побывали, пока вы не вынесете этот предмет на яркий свет и не рассмотрите его хорошенько, у вас не появится полной уверенности относительно того, что же он пред­ставляет собой на самом деле. Это единственный способ по-насто­ящему избавиться от сомнений.

Золотые письмена: тексты традиции Дзогчен.
Записан
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #241 : 05 Март 2018, 19:17:49 »

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ ПРАКТИК БОДХИСАТТВЫ
Намо Локешварая
Хоть и узрев, что в явлениях всех нет места приходу или уходу,
Усердствует Он лишь для блага существ:
Благоговейно пред величественным Учителем, нераздельным с Авалокитешварой,
Защитником существ, телом, речью и умом постоянно простираюсь.


Совершенные Будды – источник счастья и абсолютного покоя –
Существуют, так как свершили священную Дхарму,
Что, в свой черёд, зависит от знания, как Её практиковать.
И эти практики Бодхисаттвы поэтому я сейчас объясню.

(Комментарии в скобках мои: Бодхиса́ттва (бодхиса́твабодиса́тва санскр. बोधिसत्त्व, bodhisattva; пали बोधिसत्त, bodhisatta; буквально: «существо, (стремящееся к) пробуждению», термин состоит из двух слов — «бодхи» — пробуждение и «саттва» — суть, существо).
Иногда термин «бодхисаттва» объясняют, примерно, как «тот кто отказался от собственной Нирваны, ради помощи другим» - это не совсем корректно. Состояние Нирваны или раскрытие Природы Будды (пробуждение) означает устранение иллюзии разделения «я-другие». То есть более верным будет объяснять термин как «существо, утратившее иллюзию своего «я» и по этому стремящееся к Благу через Пробуждение всех живых существ». А.К. )
1
Теперь, когда у меня есть корабль великий – драгоценная жизнь человека – обретаемая столь нелегко,
Доставить я должен себя и других чрез океан самсары на берег другой.
Слушать, размышлять и применять Учение
День и ночь без отвлечений – это практика Бодхисаттвы.

(Жизнь – великий инструмент бодхисаттвы, который он применяет для раскрытия Блага для всех живых существ. Единственной целью и неизменной концентрацией сознания является – природа Будды,  средством достижения и практикой – неуклонная жизненная позиция – применение Учения.)
2
В землях, где вырос, вздымаются волны привязанности к родне и друзьям.
Ненависть к врагам неистовствует подобно пожару.
Сгущается тупости тьма – незнания что принять, что отвергнуть.
Оставить землю, где вырос, – это практика Бодхисаттвы.

(Земля где вырос – это Сансара. Не обязательно покидать место рождения физически, но бодхисаттва становится чужестранцем для всей Земли двойственного сознания. Хороший пример омрачения - ненависть к врагам страны..)
3
Когда покидаешь места неблагие, тогда страсти постепенно на убыль идут
Когда нет отвлечений, достоинства увеличиваются сами собой.
Когда осознанность становится яснее, доверие к Дхарме растёт.
Положиться на уединение – это практика Бодхисаттвы.

(Так же как утрачивает родину, так же бодхисатва утрачивает и привязанность ко всем близким.., родне, друзьям и т.д. Это не значит что бодхисатва обязательно физически удаляется от людей, но означает что в своей практики жизни он входит в уединение своего собственного практического метода жизни.) 
 
4
Друзья, неразлучные долгие годы, – будут разделены.
Богатства и владения, столь тяжко обретаемые, – придется оставить.
Сознание – гость – он покинет гостиницу тела.
Отбросить заботы этой жизни – это практика Бодхисаттвы.

(Метод жизни бодхисаттвы означает практическое познание иллюзорности и пустотности вещей. Включая собственной тело и видимость жизненных обстоятельств. Практика непрерывной осознанности означает выход из состояния заботы в состояние внимательной осознанности вне метаний и озабоченности (страдания) Ума. Сами жизненные обстоятельства остаются. Отбросить заботы не означает игнорирования жизненных дел или бегства от жизненных обстоятельств).

5
В плохом окружении три яда взрастают сильнее
А слушанью, размышлению и применению Учений приходит конец,
Любящая доброта и сострадание исчезают.
Избегать неподходящих товарищей – это практика Бодхисаттвы.

(«Неподходящие товарищи» - это атрибуты мечущегося ума. Это, например, не означает ограничение в общении, но означает не допущение в свой Ум, омрачающих факторов. Хотя есть и внешняя проекция этого: Миларепа передавая Дхамму предостерёг Гампопу, сказав, что ему не следует жить в тесном взаимодействии с теми, кто порабощен тремя эмоциональными ядами: привязанностью, гневом и закостенелостью, так как они могут заразить его. Миларепа сказал также, что Гампопа не должен жить среди людей, чувствующих сильные влечение и отвращение. И добавил, что стоит также избегать скряг, поскольку, если будешь жить с ними достаточно долго, в итоге начнёшь беречь даже щепки...)
6
Если полагаешься на подлинного благого друга, то недостатки твои растают
А достоинства будут расти подобно растущей луне.
Почитать его более ценным
Нежели собственное тело – это практика Бодхисаттвы.

(Подлинный Благой Друг – это Природа Будды- «коренной Гуру, сияющий на верхушке головы» -  неомраченный Дух. Практика Дхаммы не основывается на усилиях Эго, например - на достижении каких-либо состояний, свойств или качеств, но основывается на “оступании”, умалении - чтобы подобно Солнцу из-за облаков могла проявиться “Природа Будды” - обладающая истинными свойствами, качествами и состоянием - Сущность Духа).

7
Кого защитить могут боги мирские,
Кои сами в самсаре томятся.
Принять Прибежище в Трех Драгоценностях,
Никогда не обманывающих ожиданий тех, кого защищают, – это практика Бодхисаттвы.

(Дух – это Абстрактное «Ничто» - вне любых концепций и образов. Поэтому бодхисаттва не использует методы и привязанности божеств – Сансарных Сил, какими бы величественными они не казались. Три драгоценности это – 1. Природа Будды, 2. Путь\Учение\Дхарма, 3. Сангха\Община Святых.).

8
Будда учит, что страданья непереносимые нижних миров –
Это плод деяний порочных.
Потому не творить неблагого,
Даже ценою собственной жизни – это практика Бодхисаттвы.

(Неблагое – это то что создает Карму и привязывает к Сансаре. Поэтому: бодхисатва ставит свое Сознание Будды (Душу) выше чем материальное существование с присущими ему иллюзиями смерти и рождения. Правильное описание приоритетов жизненной позиции Дхармы).

9
Наслажденья миров трёх – как роса на траве –
По природе своей – исчезают мгновенно.
Устремиться к высшему освобождению,
Что неизменно вовеки – это практика Бодхисаттвы.

(Неизменно вовеки – это неомраченное Сознание Будды – во всем. Достижение Природы Будды – то высшее освобождение. Бодхисаттва не привязывается к любому насаждению, включая само освобождение\Нирвану. Здесь не говориться об отказе от наслаждений жизни, но говориться о распознавании их природы и расстановке приоритетов практики жизни.)
10
Если все мои мамы, что любили меня с безначальных времён, – непрерывно страдают,
То, что толку мне в собственном счастье?
Так что с целью освобожденья бесчисленных живых существ
Направить ум к Пробуждению – это практика Бодхисаттвы.

(Любые состояния сознания – временное явление, пустотное и взаимозависимое. По-этому бодхисаттва никогда не концентрируется на собственных переживаниях. Но, здесь чётко говориться о том что практик работает с собственным Умом, а не “помогает другим”. Впрочем исходя из Закона Единства (Калачакры) - Пробуждение “собственного” Ума  дает энергию для освобождения бесчисленных живых существ..).   

11
Без изъятья страдания все из желания личного счастья возникли,
Пробужденье ж свершенное родится из мысли о благе других.
А поэтому, в самом деле менять
Своё счастье на страданья других – это практика Бодхисаттвы.

(Личное – это иллюзия Эго. Страдания – это иллюзия. Поэтому: бодхисаттва видит в счастье и страдании лишь материал для раскрытия Природы Ума. Практика “отказа от я” является очень действенным инструментом работы Сознания, основанного на Бодхичитте (Дословно, бодхичитта — «пробужденное сознание (мысль)».).

12
Когда некто, движимый желанием сильным,
Всё богатство моё забирает иль других побуждает к тому же,
Посвятить ему тело своё и владенья,
И заслуги времён трёх – это практика Бодхисаттвы.

(Желание – это Сила Двойственного Ума. Посвятить свое тело – это значит направить практику внимания именно на те силы, которые кармически проявлены здесь и сейчас. Например – если «кто-то» лишает бодхисатву любой собственности – это воспринимается как благо через карму, а выразитель этой кармы – как инструмент и послание Духа. Другими словами: воспринимать “угрозу” не как врага, а как посланника Дхармы ).

13
Если, хоть не сделал я и капли дурного,
Некто ж в ответ отрубить мою голову хочет,
Сострадания силой взять его все злодеянья
На себя – это практика Бодхисаттвы.

(Невключение в борьбу своего ума, создающего конфликты Сансары, освобождает от зла омрачения все с чем соприкасается. Так действует со-страдания Сила. Не страдание вместе с кем-то, а Сила взаимодействия. ).    

14
Даже когда некто меня на все лады порочит
И трубит об этом на весь мир,
То в ответ с любящей добротой
Превозносить достоинства этого человека – это практика Бодхисаттвы.

(Не позволять Силам омрачения Сансары быть мотивами собственных действий – тогда остаётся лишь то что позволяет другим направляться к Дхарме. Даже в самом омраченном человеке бодхисатва видит то -что может направить его к спасению. )

15
И пусть посреди огромного собрания
Некто раскрывает мои скрытые недостатки самым оскорбительным образом
Склониться пред ним с почтением
Почтя его как благого друга – это практика Бодхисаттвы.

(Бодхисаттва всегда видит то – на что указывает Будда, даже если это неприятно его мечущемуся уму. Бодхисатва с почтением относится ко всем инструментам Духа, с помощью которых ему указывается несовершенство и омраченность. ).

16
Пусть тот, о ком я пёкся с любовью как о собственном дитя,
Врагом меня считает,
Любить его еще больше,
Как мать любит больное дитя – это практика Бодхисаттвы.

(Яд омрачения – болезнь сознания людей, бодхисаттва не позволяет иллюзии обмануть себя, включаясь в противостояние вместо помощи исцеления. ).

17
Пусть равные мне или низшие
Из гордости делают всё, чтоб унизить меня
С почтением видеть их как своих учителей
На макушке своей головы – это практика Бодхисаттвы.

(Всё что происходит с практиком, каким бы “враждебным” это не казалось - служит практике Бодхисаттвы. На макушке головы (вернее - над макушкой) находится коренная (7я) чакра - источник и первооснова остальных вихрей эманации сознания.)

18
В нужде ты крайней пусть и все тебя поносят постоянно
Терзают страшные болезни и ты – добыча духов злых.
При том страданья всех существ брать на себя и их недобродетель –
Не падши духом – это практика Бодхисаттвы.

(Бодхисаттва видит во всех страданиях не проблему, а материал для работы - путь к освобождению).

19
Пусть я – в зените славы и людьми боготворим
И пусть богат я словно бог Кубера,
И слава и богатство – пустота по сути – так видеть всё
Высокомерия избегнув – это практика Бодхисаттвы.

(Видеть пустотность всех явлений, событий и вещей и использовать все это для прерывания омраченности - жизненая непрерывная практика).

20
Не победив свой гнев, чем больше побеждаешь
Врагов ты внешних, тем более они растут в числе.
Поэтому войсками доброты, любви и состраданья
Завоевать свой ум – это практика Бодхисаттвы.

(Важным является осознание того - что именно собственное сознание рождает гнев и врагов).

21
Услада чувств и вещи, что желаешь, – солёная вода –
Чем больше пьешь – тем больше жаждешь.
Отбросить сразу все объекты,
Что привязанность рождают – это практика Бодхисаттвы.

(“Отбросить объекты” - это не значит “избавиться от вещей”, это значит - избавиться от привязанности. Не избегать и не желать.)

22
Всё что возникло – это работа ума
Природа ж ума – изначально свободна от ума построений
Распознать эту природу
И не вдаваться в построенья субъекта-объекта – это практика Бодхисаттвы.

(Это описание медитации. Не как упражнения, а как непрерывной практики Жизни. Например термин Тантра - “Нить” - означает - то на что нанизаны события и явления. Жить в здесь и сейчас - непрерывной осознанности, а не в мыслеформах и метании Ума - это непрерывная практика жизни.).

23
Когда объект встречаешь, что тебе по вкусу,
Воспринимай его как радугу средь лета –
Прекрасный образ – но по сути нереальный.
Оставить все цеплянья и привязанность – это практика Бодхисаттвы.

(Радуга - образ взаимозависимого существования. Радуга не существует как объект (несмотря на то что мы её видим), это только пересечение световых волн, частиц вещества (воды), преломляющих вибрации света и ракурса наблюдения. То есть Радуга как и объекты  вожделения - лишь взаимозависимое (с сознанием) явление.).

24
Страдания все виды – как смерть ребенка в сновиденье
Себя мы сами истощаем, считая то, что видим – настоящим
Поэтому, когда невзгоды наступают
Воспринимать их иллюзорность – это практика Бодхисаттвы.

(Пробужденное сознание воспринимает и жизнь и смерть - как смену формы существования явлений одной Единой, непреходящей жизни - Бардо. 4 Бардо - 4 стадии перехода между чем-то, например - как переход от проявления формы к её растворению. ).

25
Коль тот, кто к Пробужденью устремлен, отбросить должен даже собственное тело,
Насколько ж истиннее это по отношению к вещам?
Поэтому – без ожидания награды и плода –
Из щедрости дарить – это практика Бодхисаттвы.

(Отдача - это наилучшая практика освобождения).

26
Утратив дисциплину, себе свершить не сможешь блага,
Смешно и думать, что благо сможешь ты свершить другим.
А потому держаться дисциплины
Без устремления самсары – это практика Бодхисаттвы.

(Дисциплина - имеется в виду не какой-то распорядок и усилия воли, нет - имеется ввиду - дисциплина Ума - неуклонный, несгибаемый настрой на Дхарму. Этот настрой произрастает из самого пробужденного сознания - Бодхичитты).

27
Для Бодхисаттвы, кто добродетелью желает насладиться,
Все, кто вредит им, – бесценному сокровищу подобны.
А потому, взрастить терпенье по отношению ко всем, –
Отбросив возмущенье – это практика Бодхисаттвы.

(Все принимать - как данность, направляющая к Дхарме - это сокровище терпения. Не терпение как усилие воли, а терпение - как внимательность и ожидание.).

28
Лишь для их собственной пользы даже шраваки и пратьекабудды
Прилагали усилья, словно человек с горящими волосами, стремящийся их потушить.
Видя это, для пользы всех существ
Применять упорство – источник всех достоинств – это практика Бодхисаттвы.

(Упорство не как усилие воли, а как непрерывное соединение с Тремя Драгоценностями, привязанность к Природе Будды. Человек с горящими волосами - это образ состояния в котором сделать что-то - первое и сильное желание, необходимость. Так для бодхисаттвы - практиковать Дхарму - важнейшее и неотложное дело. ).

29
Зная, что випашьяна, укорененная в шаматхе,
Полностью побеждает все страсти,
Практиковать сосредоточение, полностью превосходящее
Четыре бесформенных состояния – это практика Бодхисаттвы.

(Речь о погружении в свое собственное Я - Атман или природу Будды. Подобно “буквам на воде” - все метания Ума и омрачения - растворяются сами по себе, возвращаясь в свое истинное состояние - ничто - когда Ум возвращается в свое естественное истинное состояние - Свет.  Випашьяна (санскр. विपश्यन, vipaśyana) переводится как «медитация прозрения», «видение как-есть» или «высшее видение».Шаматха (пали Samatha или санскр. शमथ, или śamatha, или тиб. ཞི་གནས, Вайли: Шинэ, буквально — умиротворение, душевное спокойствие, отсутствие метаний. Сосредоточение - имеется ввиду не концентрация, а наоборот - расслабление - укоренение фокуса внимания в Истинной Природе - Пустоте. Практиковать сосредоточение - значит непрерывно удерживать фокус сознания в Дхарме.)

30
Без мудрости свершенного Пробужденья не достичь,
Лишь применяя все другие Парамиты.
Поэтому взращивать мудрость, объединённую с искусными средствами,
И свободную от трёх идей – это практика Бодхисаттвы.

(Мудрость - имеется ввиду - Природа Будды. Парамита (санскр. पारमिता, pāramitā «ведущий на другой берег», кит. упр. 波羅蜜多, палл.: Боломидо) — «запредельное совершенство», «перфекция»). Парамиты — это шесть взаимосвязанных действий, «переправляющих на тот берег океана существования», то есть приводящих к освобождению. Упайя (санскр. उपाय, искусные средства) — термин махаянского буддизма. С помощью упайи учитель ведёт ученика к просветлению. Упайя - это “уловки” - средства направить сознание нужным способом к энергии Дхармы.).

31
Если я сам не замечу свои недостатки,
То, даже выглядя практикующим Дхарму, могу действовать противно Ей.
А потому постоянно отслеживать свои собственные нарушения
И устранять их – это практика Бодхисаттвы.

32
Если, движимый страстями, я говорю об ошибках
Других Бодхисаттв, то тем самым я сам совершаю ошибку.
Потому не болтать об ошибках всех тех,
Кто ступил на путь Махаяны – это практика Бодхисаттвы.

33
Почет и подношения – источник ссор и
Угасанья для слушанья, размышленья и примененья Дхармы.
Поэтому привязанность избегнуть
К домам друзей и покровителей – это практика Бодхисаттвы.

34
Ругательства тревожат ум других
И Бодхисаттвы практике несут урон.
Поэтому отбросить грубые слова,
Которые другим услышать неприятно, – это практика Бодхисаттвы.

35
Если страсти стали привычкой, то от них избавится трудно, применяя противоядье.
А поэтому, быть внимательным и бдительным, вооружившись противоядьем,
И сокрушать привязанность и другие страсти
Как только они возникают – это практика Бодхисаттвы.

(Клеша (санскр. क्लेश, kleśa, пали kilesa, «бедствие, страдание, яд Ума» В Тхераваде рассматривают 10 клеш: жадность, ненависть, неведение, гордыня, ложные взгляды, сомнения в Дхарме, тупость, самонадеянность, бесстыдство и безнравственность.
Выделяют Пять основных клеш: неведение, страсть; гнев;гордость; зависть, которые образуют друг с другом всевозможные комбинации и порождают остальные яды.
Главными тремя , базовыми аффектами, приводящими в движение Колесо сансары, являются неведение, привязанность и гнев.
Васубандху в "Абхидхармакоше" назвал неведение (авидья) главной корневой клешей. Неведение – неумение видеть все таким, какое оно есть -  первопричина всех несчастливых состояний. Первейшей задачей практики является как раз в искоренении клеш, этих "ядов ума", из собственного сознания с помощью противоядий, самое главное из которых - Медитация. Все клеши оказываются пресечены, когда практикующий достигает  архатства или же  Просветления, устранив еще все, даже самые тонкие, жесткие концепции. 
Под Медитацией, как и сказал, подразумевается - непрерывное состояние сознания.)

36
И вкратце, кем бы ни был я и что бы я ни делал,
Всегда внимательным и осторожным быть,
Смотря «В каком же состоянии мой ум»
И действовать на благо остальных – это практика Бодхисаттвы.

37
Посвятить Пробуждению
С помощью мудрости, очищающей три идеи,
Всю заслугу от этих усилий
Уничтожить все страдания несметных существ – это практика Бодхисаттвы.

(Посвятить заслугу Пробуждению. То есть не находиться в иллюзии что это “ты” что-то практикуешь и что-то достигаешь. Действует всегда только Природа Будды.).

Последуя Учениям святых существ,
Из Сутр и Тантр и Шастр все пункты основные составил я,
Как тридцать семь практик Бодхисатвы
Для блага тех, кто хочет упражняться на Пути Бодхисаттвы.
Я не искушен в науках и разумом прост, потому сие сочинение – не поэтическая услада для схоластов. Но поскольку я следовал и полагался на откровения святых мудрецов, то считаю, что в практиках бодхисаттв нет изъяна.
И все же такому недалекому умом как я трудно постичь глубину деяний великих бодхисаттв, потому и молю всех будд о прощении моих ошибок, таких как противоречия и непоследовательность изложения.
В силу блага от этого труда пусть все, кто блуждает в самсаре, станут, благодаря чудесной относительной и высшей бодхичитте, как Ченрезиг, Бодхисаттва любви и сострадания, который не пребывает ни в одной из крайностей – ни в мирском бытии, ни в блаженстве нирваны.
Этот текст был написан в пещере Нгулчу Ринчен монахом Тогме, сторонником писаний и аргументации, с целью помочь себе и другим.

Гьялсе Нулчу Тогме  (1295-1369)

Из биографии, написанной Палден Еше

Великий отшельник Гьялсе Нулчу Тогме родился в Пхулджунге, в нескольких милях к юго-западу от Сакья монастыря, в Цанге, в Центральном Тибете. Его отец Кончог Пал, «Слава Трех Драгоценностей», и его мать, Чагза Бумдрон были чисты умом и обладали огромной верой в Дхарму. Когда Он пребывал в её чреве, мать испытывала великое блаженство и её сострадание углублялось. Его нарекли Кончог Зангпо, «Благо Трех Драгоценностей».

Как только Гьялсе Тогме научился говорить, стало очевидно насколько он преисполнен сострадания. Однажды он сидел на коленях матери и увидел листок, уносимый ветром в небо.  Тогда он расплакался.

Почему ты плачешь? – спросила мама.

Он указал на исчезающий листок и ответил: «Там животное унесено в небо».

В другой раз, когда он начал ходить, он вышел из дома, но всего через несколько минут вернулся, голый – к великому изумлению своей матери.

«Что ты сделал со своей одеждой?» - спросила она.

«Там снаружи некто,  кому холодно». – ответил он.

Она вышла наружу посмотреть, кто же это был, и увидела, что её сын накрыл одеждой, покрытый изморосью куст. И аккуратно положил камни по углам одежды, чтобы её не сорвало ветром.

Когда Гьялсе Тогме играл с друзьями, то никогда не заботился о проигрыше. На самом деле он огорчался, когда другие проигрывали чаще, чем он. Разыскивая сушину с другими детьми, он радовался, когда другие находили что-нибудь, даже если он сам не находил ничего. Но если он находил сушину, а другие ничего не находили, он помогал им в поисках или отдавал своё, так как боялся, что родители будут ругать детей. Играя, он порой строил ступы, или представлял, что передаёт или получает Учения.

Несколько страниц религиозной  книги могли в одно мгновение превратить печаль в радость.  Но когда люди позволяли себе небрежное отношение к священным текстам, это его сильно печалило.

Вкратце, подобно всем великим существам, Гьялсе Тогме страдал сильнее других от их страдания, и сильно радовался их малейшему счастью.

Ему было три года, когда умерла его мать, и в пять он потерял отца. Он рос у бабушки до девяти, но затем она также умерла. И до четырнадцати о нем заботился дядя с материнской стороны, Ринчен Таши, «Благоприятствующая Драгоценность», научивший его читать и писать. Гьялсе Тогме всегда был признателен. Однажды он сказал дяде: «Отныне оставь привязанность к этой жизни и просто практикуй Дхарму. А я буду просить милостыню и так обеспечу тебя едой и питьём. И так я смогу отплатить тебе за твою доброту.»

Он сдержал слово и с тех пор они жили так.

В четырнадцать, постигнув, что все удовольствия сансары подобны ужасающей полыхающей яме, наполненной пылающими угольями, он принял обеты послушника и получил имя Зангпо Пал, «Слава Блага».

В должный уклад монашеской жизни включено изучение, размышление и медитация и, соответственно, начиная с пятнадцати лет, он получал учения от множества лам всех школ. Всегда неутомимый в учебе, он вскоре становится чрезвычайно ученым. Он не только запоминал большинство изучаемых им текстов, порой просто раз их, услышав и без труда постигнув их смысл, но также был способен разъяснять людям наитончайшим философские вопросы. Его учителя нарекли его вторым Асангой (Асанга или по-тибетски Тогме – великий индийский пандита, известный своим всеобъемлющим знанием), и с тех пор он стал известен как Тогме Зангпо, Превосходный Асанга. Ему было всего девятнадцать. Его познания в сутрах и тантрах росли и, благодаря медитации, он развил подлинный опыт смысла учений Его мотивации и усердие были таковы, что в течение месяца в затворе, он преуспевал более, чем другие в течение трех лет.

В двадцать девять он принял полные монашеские обеты в монастыре Э????? И до конца жизни примерным образом соблюдал монашескую дисциплину, никогда не пренебрегая даже малейшим из обетов. Остерегаясь недобродетели, связанной с мехом и кожей животных, он избегал ношения одежд и обуви из этих материалов.  Он начал давать учения на такие основные тексты Махаяны как Бодхичарьяаватара и Праджняпарамита и составил несколько комментариев, которые ясно объясняли глубокое значение этих учений. Гьялсе Тхогме был доподлинно подобен солнцу, сияющему лучами сострадания и мудрости ко всем живым существам.

Сияние великого солнца его мудрости и любви.

Теплые лучи Учения, диспутов и писаний

Рассеявшие тьму неведения

И приведшие лотосовый сад Учения Будды к расцвету

Порой, когда он учился и затем учил, приходили времена больших материальных лишений. Разные люди предполагали, что он изучал то, как давать посвящения и совершать ритуалы для того, чтобы без особых усилий получать деньги. Его ответом на такое, вне сомнений, благонамеренное, но ложное рассуждение, и стали Тридцать семь практик Бодхисаттвы, которые излагают вкратце весь Путь Бодхисаттвы.

Когда Гьялсе Тогме исполнилось тридцать два, он занял трон настоятеля Тара монастыря, и оставался там до сорока одного. Но когда монастырь Э настойчиво приглашал его стать настоятелем, он отказался, сказав, что надо найти более достойного. И он рекомендовал известного Кхенпо Вангле. Все были удовлетворены.

В течение его жизни бесчисленные существа были притянуты к Гьялсе Тогме его добротой, мягкой речью, безупречным поведением, - всегда в соответствие с тем, чему он учил, - и его искусным способом обучения, учитывающим индивидуальную природу и способности каждого.

Встречай их под флагом щедрости,

Обращайся к ним с мягкой речью,

Внушай им доверие постоянством в деяниях,

Сонастраивай себя с ними и давай им совершенные советы.

Его щедрость была в самом деле безграничной. Как говорится в Украшении Сутр Махаяны

Нет ничего, чего бы Бодхисаттва не отдал: свои богатства, тело – все.

Это было в точности как поступал Гьялсе Тхогме с самого детства, порой раздавая все без ограничения, давая все, что у него есть, друзьям и беднякам, не взирая на собственную бедность. Тем же, кто из любви к нему, пытался остановить его, говоря, что если он так все будет раздавать, то ему не на что будет жить, он отвечал: «Не умру же я с голоду..! А если и умру, то не беда!»

Однажды, когда один ученик пришел навестить его, у Гьялсе Тогме не было ничего для подарка, кроме драгоценной ступы. Сразу после этого, один из его последователей, не могший видеть, как его Гуру расстается со столь священной вещью, пошел к этому ученику и принес эту ступу назад. Но Гьялсе Тхогме отдал эту ступу другому человеку, и так повторялось несколько раз. Еще в юности он полностью рассек путы желания и привязанности. Он был удивительно добрым.

Во время голода в Нгулчу кто-то поднес ему немного ячменной муки. И Гьялсе Тхогме начал раздавать по полной тарелке муки каждому проходящему нищему. И одни и те же нищие стали приходить снова и снова, пока у него почти ничего не осталось.

Один нищий, увидав это, стал отчитывать остальных, говоря: «Вы что не видите, что у него самого осталось не больше чашки муки? Разве это честно, и дальше продолжать у него выпрашивать?»

Однажды Гьялсе Тхогме отдал нищему прекрасное шерстяное бельё из Центрального Тибета. И когда этот же нищий вернулся по прошествии года, он получил новый шерстяной плащ. Нищий был в восторге, но Тогме, думая, что мог бы дать что-нибудь и получше и поступить иначе - плохо, решил вручить ему свой собственный длинный шерстяной плащ. Но этот нищий словно прирос к месту, не осмеливаясь взять его.

Когда кто-то сказал Гьялсе Тхогме, что быть столь примерно щедрым и позволять другим брать все, что у него есть, может оказаться и не столь уж полезным для них, он, просто искренне ответил: «Я на самом деле счастлив, когда другие используют моё имущество, как им нравится».  И добавил: «Владыка Дхармы Джамсар сказал: «Так как у меня нет малейшего ощущения, что я являюсь владельцем своего имущества, то тот, кто заберет его всё, вряд ли будет вором». Великий кашмирский пандита Шакья Шри, Владыка Гоцанпа и многие другие мудрецы брали обет – никогда ничего не иметь. Сравнивать мою собственную щедрость с их это как сравнивать петляния лисицы с прыжком тигра. И все же, так как я пытаюсь им подражать, я чувствую что, когда люди пользуются моими вещами или забирают их себе, они не только не пятнают себя грехом воровства, но наоборот их благополучие возрастает».

Многие нищие, что жили рядом, говорили, что он всегда обращался к ним мягко; и они не слышали от него ни единого слова не упрека. Гьялсе Тхогме сам иногда говорил, что не может сказать грубого слова никому. Так как он всегда подбирал слова в соответствие с природой слушателей, то со временем все его слова стали духовными наставлениями.

Когда в Сакья начались столкновения, Джамьянг Доньё Гьялцен и его брат были вынуждены бежать на восток Центрального Тибета.

Лама Риньева доверительно обратился к Гьялсе Тогме: «Когда все эти раздражающие события происходили, я все пытался контролировать свой ум применением надлежащих противоядий. Но сколь же много у меня мыслей привязанности и гнева..! А как с тобой?» «Все удовольствия и страдания этого мира – просто проекции наших умов и результат нашей прошлой кармы». - ответил Тогме. «И с тех пор как я обрёл некоторое понимание того, что в относительном смысле всё – подобно иллюзии, а в абсолютном – полностью за пределами умопостроений, я больше не испытывал привязанности и ненависти».

Гьялсе Тхогме удалился в затвор в Нгулчу в возрасте сорока двух. Он оставался в нём до шестидесяти пяти, посвящая себя углублённой духовной практике и проявляя телом равно как речью и умом знаки совершенства. До конца своей жизни он редко ложился, а вместо этого сидел в ваджрной позе день и ночь. При этом его здоровье не страдало и его лицо всегда выглядело юным и сияющим.

Его внутреннее постижение проявлялось во многих чудесах и проявлениях сверхспособностей. Однажды, когда он с немногочисленными спутниками был на пути к Владыке Сонаму Тракпа, они подошли к сухому, пустынному месту, Шангда.

«Давайте перекусим здесь». – предложил он.

Его спутники возразили: «Здесь же нет воды».

Но Тхогме ответил: «Идите и собирите немного хвороста. А я позабочусь о воде». 

Когда они вернулись, то обнаружили, что Тхогме сделал углубление в песке. И оно было полно воды. После еды вода еще была там, но уже через небольшое время – не осталось и следа..

В другой раз, когда он давал посвящение Амитаюса, Будды Долголетия, его лицо для некоторых представилось ослепительно белым как снежная вершина. В течение призывания благословения его лицо стало оранжево-красным, а во время изгнания препятствий – темно-красным и гневным, а волосы стали дыбом.

В другой раз его особенно преданные ученики увидели его как Одиннадцатиликого Авлокитешвару, Будду Сострадания.

Однажды, когда армия Центрального Тибета подходила к Нгулчу, Гьялсе Тхогме сказал всем жителям, что надо бежать. Но они не хотели слушать. Так как в последний раз победили северяне и ничего не плохого не произошло, то и в этот раз беспокоиться нечего.

Тхогме настаивал. «На этот раз вам надо бежать!» - сказал он.

Но они все равно не послушались. Северяне потерпели поражение и, когда армия Центрального Тибета вторглась в Нгулчу, все запаниковали и собрались вокруг Тхогме.

Также как пять ракшасов не могли причинить никому вреда в царстве Царя «Сила Любви», так и безжалостные солдаты, когда они вбежали, размахивая своими окровавленными мечами и пиками, только взглянув на лицо Владыки Дхармы, потеряли свою ненависть и исполнились веры. Простершись пред ним, они просили о защитных шнурах. Они хотели его благословения, но не осмеливались подойти.

«Мы – злые люди» – сказали они – «Мы можем тебя осквернить».

«Я с этим управлюсь» - ответил Гьялсе Тхогме и дал им свое благословение.

Некоторые не могли сдержать слёз и рыдали, раскаявшись до глубины души, принеся ему своё раскаяние. Все обрели сильную веру в его предвиденье и силу его благословения.

Не прилагая усилий он мог брать на себя болезни других, как случалось в нескольких случаях – в особенности, когда болели Будон Ринпоче и, Кхенчен Чангце.

У Гьялсе Тхогме были бесчисленные видения божеств таких как Тара и Авалокитешвара и других Будд и Бодхисаттв. От них он выслушивал Дхарму. Так же говорят, что он, как с людьми, беседовал и получал Учения от изображений Кацарпани в Несаре и Одинадцатликого Авалокитешвары в Чаго Шонг.

Он проводил дни и ночи, всем своим существом проникнувшись состраданием. Порой он выглядел слабеющим. Но в это время у него были видения Чистых Земель, где он делал подношения Буддам и приносил благо бесчисленным живым существам.

Полностью духовно созревший, он без труда приводил к созреванию других. Люди, лишь раз его встретивши, обретали веру, отречение, любовь и сострадание; и развивали бодхичитту – устремление привести всех существ к Пробуждению. Для тех же, кто оставался с ним надолго, и эффект был намного глубже и весомее.

Сверх того, его любовь к живым существам была такова, что он никогда не обращал внимания на испытания, физические лишения и даже угрозу жизни, если это могло принести хоть малейшую пользу другим.

Однажды, когда Гьялсе Тхогме было шестнадцать, один человек, помогавший ему материально, попросил сходить его в Сакья по некоему важному делу и на следующий день вернуться. На полпути в Сакья в пустынной долине молодой Тхогме наткнулся на умирающую от истощения суку. Она уже готова была съесть собственных щенков. Он почувствовал огромную жалость и, подумав как им помочь, решил отнести их обратно в Е, свой монастырь. А затем идти всю ночь, чтобы наверстать упущенное время. Так он и сделал, неся собак на своей спине. Это было очень тяжело. В конце концов он достиг Е и устроил собак там. И прежде чем вновь отправиться в путешествие, он решил глотнуть воды. И так случилось, что он наткнулся на человека, пославшего его в путь.

Изумленный тем, что видит его здесь, человек спросил: «Эй, ты разве ещё не ушел?» Когда Тхогме объяснил, что случилось, человек обругал его и добавил: «Такое важное дело под угрозой и ты тут со своим великим состраданием!»

Тхогме был столь устыжен, что даже не осмелился глотнуть воды. Он вышел немедленно, прошел всю ночь и рано утром  выполнил своё задание в Сакья. Сразу же отправившись обратно, он вернулся в Е перед заходом солнца.

Увидев это, посылавший его человек был поражен. Он просил прощения за то, что бранил его перед этим. И добавил: «То что ты сделал – и в самом деле изумительно!»

В другой раз, когда ему было около двадцати, все монахи Е отправлялись в Чобар, когда Тхогме увидел калеку, плакавшую возле главного монастырского входа. Он спросил её, в чем беда? И она объяснила, что плакала потому, что все монахи уходят, а она остаётся и не будет никого, кто бы дал ей милостыню. Тхогме сказал ей не отчаиваться и пообещал вернуться, чтобы её забрать.

Он занёс свою поклажу в Чобар и затем немного передохнул, прежде чем, взявши веревку, отправиться снова в путь. Друзья окликнули его издали, спрашивая, что он намеревается делать. Он сказал, что собирается спуститься за искалеченной женщиной, но они не поверили.

Когда он вернулся в Е, то обнаружил, что не может нести одновременно и женщину и её вещи. Так что сначала он переносил на некоторое расстояние её одежду и сидение, а затем её саму. И таким образом они добрались до Чобара. Его друзья были чрезвычайно изумлены. Сначала они подумали, что отправился набрать дров, но то что он сделал, это – подлинное чудо.

Когда ему было за тридцать, возле его двери часто сидел нищий, пораженный какой-то болезнью. Его тело кишело вшами. Обычно Тхогме делился с ним своей пищей и питьём, вынося ему их по темноте, рассудив, что не надо быть щедрым напоказ. Но однажды вечером он не обнаружил нищего на его обычном месте и отправился на его поиски. Найдя его когда уже светало, он спросил, почему тот исчез. «Одни люди сказали, что я столь омерзителен, что им нестерпимо смотреть на меня, когда они проходят мимо, и они выкинули меня прочь» - ответил нищий.

Услыша это, Тхогме разрыдался от сострадания. И в этот вечер он привёл нищего в свою комнату, накормил и напоил и отдал свою новую одежду. Взяв взамен нищенские лохмотья, он одел их, чтобы вши могли им питаться.

Это было незадолго до того, как он стал выглядеть как прокаженный. Он столь ослабел и потерял силы, что вынужден был прекратить учить. Его друзья и последователи пришли повидать его, чтобы выяснить, насколько серьёзно он болен. И они увидели, в каком он состоянии.

«Почему бы тебе вновь не стать хорошим практикующим?» -  остерегали они его.

И некоторые цитировали Писания: «Если твоё сострадание не полностью чисто, не отдавай своё тело».

Другие умоляли его: «Для своего и нашего блага не веди себя так, избавься от этих вшей!»

Но Тхогме сказал: «С безначальных времен у меня было столь много человеческих жизней, но все они пропали впустую. Теперь же, даже если я сегодня умру, я сделаю что-то осмысленное. Я не буду избавляться от вшей».

Он кормил собой вшей семнадцать дней, но они сами постепенно умерли и так он от них освободился. Он прочел множество мантр и дхарани над умершими вшами и сделал ца-ца с ними. Все были поражены чистотой его ума и его любящей добротой и везде он стал известен как Гьялсе Ченпо – Великий Бодхисаттва. Он составил следующую молитву, которая действительно отражает его мысли:

Пусть любой вредящий моему телу и моей жизни

Обретет долгую жизнь без врагов и болезней,

И, преодолев все препятствия на пути,

Быстро достигнет Дхармакаи, свободной от рождения и смерти.

 

Однажды, при возвращении из Сакья, где он получал учение у Владыки Дхармы Сонама Гьялцена, на него напали грабители. Как только он достиг Нгулчу, то сразу произнес множество молитв Будде Медицины, Таре и другим божествам, посвятив все разбойникам. Для их блага он также совершил подношение Сангхе и другие благие дела. Он сказал, что в этой банде был один в особенности жестокий грабитель и, когда он вспоминал лицо этого человека, то чувствовал безграничные жалость и сострадание.

Примеров доброты Гьялсе Тхогме не счесть. Когда Тхогме учил в Серйиге, например, некто по имени Булва постоянно создавал нервозную обстановку, что очень мешало Тхогме. И вот однажды, после возвращения в Нгулчу, его слуга сообщил, что приехал Булва. Тогда Тхогме сначала сказал себе: «Лучше бы я не приезжал!» Но тут же он подумал: «Каждый день я обещаю отплачивать добром за зло. Почему же меня должен расстраивать приезд Булвы? Даже если он останется рядом на всю жизнь, я должен позволить ему делать, как ему нравится».

Как только Тхогме вышел из затворничества, Булва предстал перед ним. Он раскаялся в своём неблагом поведении и поклялся в дальнейшем действовать в соответствие с Дхармой. Несмотря на это его постоянные и беспричинные претензии всех утомили и люди сказали Тхогме, что лучше бы Булве уйти.

Но Тхогме сказал: «Он исправится, а то что он делает, помогает мне». Он позволял Булве делать все, что тот хотел, всячески помогал ему и давал все, что ему нужно.

Гьялсе Тхогме всегда приносил счастье всем, с кем был связан, даже тем, кто причинял ему вред. Порой он мог прервать собственное затворничество на несколько дней, чтобы обучать своих многочисленных посетителей практике бодхичитты и тренировке ума (лоджонгу). В таких случаях радуги, цветочные дожди и другие чудесные знаки наполняли людей радостью и преданностью.

В шестьдесят семь Гьялсе Тхогме решил отправится в Лхасу посмотреть на превосходнейшую статую Джово, Коронованного Будду. Посетив Лхасу, Пхагмо Дру, Самье, Гунгтханг и многие другие места, он везде передавал учения о сострадании. Говорят, что после Атиши, никто не приносил столь же блага существам, сколь Гьялсе Тхогме. Лишь взглянув на его лицо, люди преполнялись верой и неодолимым стремлением к освобождению от самсары.

Через десять месяцев он вернулся в Нгулчу и поспешил в монастырь Шалу, где как он узнал, заболел Будон Ринпоче. Как только Тхогме поднёс молитвы и ритуалы долгой жизни Будону Ринпоче его здоровье поправилось. Все посчитали, что Тхогме взял болезнь Будона на себя.

Вернувшись в Нгулчу, Гьялсе Тхогме оставался в строгом затворничестве до самой смерти, последовавшей через девять месяцев. Но каждые три месяца он выходил из уединения, чтобы давать Учения по тренировкам ума (лоджонгам) и бодхичитте тысячам и тысячам людей стекавшимся со всей страны, чтобы его  увидеть. Большинство из них переставали заботиться об этой жизни и, посвятив себя практике Дхармы, достигли постижения сострадания-пустоты.

Его сострадание было столь велико, что он мог помогать не только людям, но также и животным. Извечные враги, такие как волки и овцы или олени забывали свои жестокость и страх. В его присутствии они могли мирно играть вместе и с почтением слушать его учения.

Однажды некий отшельник, медитировавший на внутренних каналах и ветрах, столкнулся с некоторыми препятствиями в практике. Он потерял рассудок и стал носится вокруг голым. Но тут на него  налетела дикая овца; она стала кружить вокруг него, пытаясь достать его рогами. Когда отшельник это увидел, он пришел в себя и осознал, что с ним произошло. Услышав об этом, Тхогме шутливо сказал, что эта овца – эксперт в устранение препятствий у великих медитаторов. Когда Тхогме заболел, эта же овца проявляла множество признаков горя. Три дня спустя после его кончины она разбилась насмерть возле его места затворничества. Быть рядом с Гьялсе Тхогме – подобно пребыванию на горе Потала, чистой земле Авалокитешвары.

Другие великие ламы, такие как Кхенпо Вангле часто говорили: «Он – Будда в человеческом теле» и простирались в направлении его затвора.

Он был столь умиротворен, дисциплинирован и добр, что любой, остававшийся возле него, естественно терял привязанность к мирским заботам. И затем в последние месяцы его жизни:

Чтобы рассеять веру в постоянство вещей

У всех тех, кому он оказал помощь

И для блага существ в других Чистых Землях,

Он проявил знаки смерти, будучи за пределами всех изменений.

Сначала он проявил признаки болезни, чтобы вдохновить последователей к усердию, тем, что породил у них печаль, и тем, что показал, как использовать болезнь на пути. Он сказал, что никакое лечение не поможет, но, несмотря на это, чтобы всех успокоить, принял лекарства и также позволил совершить некоторые ритуалы и молитвы о его здоровье. Когда Кхенчен Чангце и Владыка Дхармы Нишон провели церемонию, испрашивая, чтобы он долго оставался в этом мире, его здоровье поправилось, и так все смогли собрать заслугу, радуясь его выздоровлению. Но вскоре он заболел снова.

Когда кто-нибудь спрашивал его, есть ли хоть какой-нибудь способ продлить его жизнь, Тхогме сказал: «Если моя болезнь принесет благо существам, то пусть я буду благословлен болезнью. Если моя смерть принесет благо существам, то пусть я буду благословлен смертью. Если моё здоровье принесет благо существам, то пусть я буду благословлен выздоровлением. Так я молюсь Трём Драгоценностям. Полностью уверенный в том, что всё, что проявляется, - это благословение Трёх Драгоценностей, я – счастлив, и я приму всё, возникающее на пути, без попыток изменения».

Его ближайшие последователи молили его указать, какое лечение или что-либо ещё может ему помочь в выздоровлении.

Но Тхогме сказал: «Я исчерпал свой срок и моё заболевание серьёзное. Даже внимание чрезвычайно искусного врача с лекарствами, подобными нектару, вряд ли особенно помогут». И добавил:

 

Если это иллюзорное тело, за которое Я цепляюсь как за своё, болеет – то пусть болеет!

Эта болезнь дает мне возможность  исчерпать

Плохую карму, накопленную в прошлом,

И духовные дела, которые я затем могу совершить

Помогут мне очистить два вида завес.

 

Если я – в добром здравии, я – счастлив

Потому, что, когда моё тело и ум – в порядке,

Я могу расширить мою практику

И придать подлинный смысл человеческому существованию,

Тем, что тело, речь и ум обращу к добродетели.

 

Если я – беден, я – счастлив

Потому, что нет богатства, чтобы его защищать,

И я знаю, что вся враждебность и все ссоры

Взрастают из семян жадности и привязанности.

 

Если я богат, я – счастлив,

Потому что со своим богатством я смогу сделать больше благого,

А временное и абсолютное  счастье –

Это результат благих дел.

 

Если я умру вскоре, это – превосходно, потому что

Сопровождаемый некоторыми хорошими способностями, я уверен,

Что вступлю на безошибочный путь

Прежде чем появятся какие-либо препятствия.

 

Если я проживу долго, я – счастлив,

Потому что без отделения от тёплого благодатного дождя наставлений,

Я могу затратить много времени на полное созревание

Урожая внутреннего опыта.

Так что, чтобы не случилось, я буду счастлив.

И он продолжил: «Я учу этим наставлениям других и я должен практиковать их сам. Как сказано: «То , что называют заболеванием, никогда не обладало подлинным существованием, но проявления омраченных явлений возникают как непреложный результат плохих действий. Болезнь – это учитель, указующий на природу самсары и показывает нам, что явления как бы они не проявлялись – есть не более чем иллюзия. Болезнь обеспечивает нам почву для взращивания терпения к нашим собственным страданиям и сострадания к страданиям других. Именно в этих тяжёлых условиях мы проверяем нашу практику». Если я умру, то освобожусь от боли своей болезни. Я не могу припомнить ни одного незавершенного дела и более того я постиг, насколько редка возможность прийти к смерти как к совершенному завершению моей духовной практики. Вот почему я не надеюсь ни на какое исцеление от моей болезни. Тем не менее, вы можете завершить все ваши ритуалы прежде чем я умру».

Тогда его последователи объявили, что хотят провести для него трехлетний ритуал.

Но Тхогме просто ответил: «Если это имеет для вас хоть какой-то смысл, я могу перенести три года боли. Но если нет, то зачем мне жить столь долго?»

Но его последователи умоляли: «Пожалуйста, живите долго». «У нас нет других желаний, - только видеть ваше лицо и слышать ваш голос!» - говорили они.

Он отвечал: «Черпак без котла, откуда бы он черпал – ни на что не годен. Тем не менее, хотя у меня нет никаких достоинств, людская вера и сострадание Трёх Драгоценностей делают меня способным приносить благо некоторым существам. Я надеюсь, что даже после моей смерти, это благо для них не уменьшится».

Снова его ученики настаивали: «Даже если вы продолжите приносить огромное благо существам других Чистых Измерений» - сказали они – «мы сами будем лишены нашего Покровителя. Пожалуйста, оставайтесь подольше».

«Если у меня и вовсе нет никакой силы помочь,» - отвечал он – «то нет и нужды в моем здесь дальнейшем пребывании. Мое желание – освободить всех живых существ. Так что, если я обладаю некоей силой, то как я посмею оставить тех, кто полагается на меня? При этом, в точности также, как сами по себе предписания доктора не вылечат больного, (если он их не выполняет) так и для Трёх Драгоценностей, не говоря уж обо мне, будет трудно вас защитить, если вы не молитесь горячо Победоносным и не применяете Учение. Поэтому применяйте должным образом все полученные вами наставления и вы сможете помогать другим, в точности как это делал я. И нет нужды испытывать боль от мысли, что мы расстаёмся. Даже если мы расстаёмся, полагайтесь на Три Драгоценности и молитесь им – разве может быть более высшее Прибежище?»

Когда его ближайшие ученики попросили даровать последнюю встречу для множества пришедших людей,  он отказал, сказав, что его изможденное лицо, больное тело и  надломанный голос, лишь увеличат их горе. И затем он дал свои последние советы, завершив их следующими словами:

Поддерживайте три класса обетов.

Отбросьте любую привязанность и веру подлинность вещей

И приносите благо другим вашими действиями, словами и мыслями –

Это доподлинно совершеннейшая практика.

Когда кто-то спросил, в какое чистое измерение он собирается направится, он ответил: «Я был бы счастлив отправиться в ад, если это поможет существам, и я не хотел бы идти ни в одно чистое измерение, если это не может помочь другим. Но у меня нет выбора куда отправится, поэтому я просто от всего сердца молюсь Трем Драгоценностям переродится тем, кто может приносить благо другим. Это – моё единственное желание».

Однажды на рассвете восьмого дня десятого месяца Гьялсе Тхогме попросил своих учеников помочь ему сесть прямо и затем повернуть его тело. Он сложил руки у сердца и почтительно молился. И он долго плакал. Ученики спросили, почему он плакал, и он ответил, что у него было некое видение. Ученики просили рассказать подробнее. И он сказал, что появилась Тара, сидящая лицом на юг, а, так как он чувствовал, что не должно молится, сидя к ней спиной, то попросил их развернуть его тело. Затем, вспомнив о страданиях существ, он был ошеломлен и пролил много слез.

Двумя днями позже он радостно сказал: «Сегодня у меня была возможность сослужить огромную службу для Кашмири Пандита, и он был чрезвычайно порадован».

«Где он сейчас?» - спросили они.

«В Тушите». - ответил он.

У Гьялсе Тхогме были бесчисленные видения, благоприятные сны и чистое восприятие окружающего как Чистой Земли никогда не покидало его. Также было ясно, что он полностью контролировал свою жизнь. Однажды, когда его пульс практически прервался, он сказал, что пока еще не намерен идти, и действительно, он прожил еще три месяца.

А в другой день его пульс был хорош как никогда и все радовались, а он сказал: «Мой пульс как и мой рот – хорошо болтают, но теперь я уже не останусь». И он оставил этот мир двумя днями позже.

Девятнадцатого числа этого месяца на рассвете он попросил учеников помочь ему сесть, немного склонившись направо и затем сказал: «Вот так мне очень хорошо, больше моё тело не двигайте».

С утра этого дня и до вечера следующего он оставался сидеть в позе лотоса; его ум оставался в равностности, и в этом состоянии он отправился в блаженство.

В это время у его учеников были многочисленные видения и переживания. Кто-то видел, что множество небожителей пришло пригласить его в Акаништху, Чистую Землю «Непревзойденная»; кто-то – даков и дакиней, приглашавших его в Землю Высшего Блаженства Будды Амитабхи; или в Чистую Землю Тары – «Скопления Бирюзы».

Между моментами его смерти и открытия ступы кремации происходили землетрясения, появлялись радуги и мягкий дождь шел с ясного неба и в воздухе было слышно звучание. Когда его жизнь закончилась, не только люди, но также животные являли знаки скорби и сама земля оплакивала его – цветы увяли, источники пересохли и окрестности потеряли свое присущее величие.

Через девять дней после смерти множеством лам, собравшимся со всей страны, была совершена кремация, длившаяся семь дней. Затем ступа, где происходила кремация, была раскрыта, чтобы собрать реликвии.

В соответствии с их кармой некоторые ученики нашли драгоценные рильбу (разноцветные пилюли); некоторые – маленькие спирали, завернутые направо; некоторые находили кости с изображениями различных божеств. Ученики забрали реликвии домой и поместили их в реликварии и статуи, как объекты подношений и почитания.

Это -  выдержки из биографии Гьялсе Тхогме, «написанной ленивым Палден Еше в горном затворничестве Пангкхан Ганден» были переведены с разрешения Кьябдже Дилго Кензе.
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #242 : 13 Март 2018, 18:56:23 »

Намкай Норбу Ринпоче

— Скажите пожалуйста, в чём особенность методов и общность линий передачи Дзогчен, которую даёт Далай-лама и вы?

Я не знаю, в чём различия. Дзогчен, которому я учу, связан с моим пониманием и моей передачей.

— Как вы относитесь к астральным путешествиям?

Астральные путешествия? Я ими наслаждаюсь.

— Как учение Дзогчен относится к чувству юмора?

То есть, почему некоторые ламы смеются? Нет какого-то особого отношения. Это способ проявить ваши чувства. Раз уже есть физическое тело, так почему бы не проявить?

— Собираетесь ли вы реализовать тело света в этой жизни?

У меня нет никаких надежд. Я просто стараюсь быть в этом знании.

— Куда уходит осознанность во время сна?

Когда мы спим, наше осознавание может и продолжаться, если вы хороший практикующий. Иначе ваша осознанность тоже спит.

— Просьба — человек хочет получить посвящение в практику.

Если кто-то заинтересован, то вы свободны. Вы можете следовать. Я никого не ограничиваю. Но и не приглашаю.

— Когда мы воспринимаем этот мир, как сновидение, и сновидение днём и сновидение ночью, где мы просыпаемся после этого сна?

Мы просыпаемся в бардо.

— Ваше отношение к Иисусу Христу?

Я не знаю, какое у меня особое отношение, я считаю, что это просветлённое существо.

— Вы не отвлекаетесь, когда читаете эту лекцию?

Я не собираюсь исповедоваться вам, отвлекаюсь я или нет.

— Сколько людей в мире практикуют Дзогчен и сколько из них достигло просветления за последние пятьдесят лет?

Я понятия не имею, сколько людей практикует и сколько из них достигли просветления. Мне это неинтересно. Весь мой интерес — если я вижу, что кто-то интересуется, я делаю всё, что в моих силах. Я уже говорил, что я никого не обращаю.

— Какие трудности могут возникнуть у практикущего, который не получал прямое ознакомление от учителя, а изучал Дзогчен по книгам?

Если в прежней жизни у вас был очень высокий опыт учения Дзогчен, возможно, читая книги вы и можете пробудиться. Но это очень трудно. Это примерно так же трудно, как выиграть в лотерею. Поэтому всегда нужна передача, учитель и так далее.

— Какой тип западного ума привлекает Дзогчен?

Я не думаю, что западный и восточный ум различаются. Вам нужно знать только разницу между умом и его истинной природой.

— Как избавиться от духовной лени?

Прежде всего, вам нужно понять, что такое лень. Иногда вы считаете это ленью, но на самом деле это могут быть некоторые вторичные причины, которые мешают вам что-то сделать. В любом случае, в учении Дзогчен борьба с ленью это не лучший путь. Более важно, чтобы вы расслабились и непрерывно пребывали в присутствии. И тогда вы можете обнаружить, отчего вы ленитесь.

— Есть ли тайны в учении Дзогчен?

Да, у нас много тайн.
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #243 : 18 Март 2018, 07:30:39 »

Обнаружив в себе множество мыслей, большинство медитирующих затем усиленно пытается вернуть своё внимание к объекту медитации. На этом этапе они ещё не осознают, что этот объект есть не более чем опорная точка, которая нужна не ради самой себя, но ради отвлечений, возникающих в связи с ней. Как бы много для нас ни значил наш объект медитации, большую часть времени наше внимание будет обращено не к нему, а к тем самым отвлечениям, от которых начинающим так хочется избавиться. И тут у нас возникает вопрос: а что с этими отвлечениями делать? Если медитирующий достаточно опытен и получал соответствующие наставления, то он постепенно отучает себя от того, чтобы воспринимать мысли как нечто внешнее по отношению к себе. Но чтобы осознать мысли нераздельными с собой, иметь подробные наставления по этому поводу недостаточно. Мы проведём очень много времени на коврике для медитации, прежде чем эта нераздельность станет для нас очевидной.

Будет такой момент, когда, продолжая воспринимать мысли как нечто внешнее, мы почувствуем, что нам удалось отбить их атаку. Наша концентрация стала лучше, и поток отвлекающих мыслей, прежде такой бурный, теперь заметно мелеет. У нас даже может возникнуть некоторая эйфория. Это уже второй уровень видения опыта – «истощение мыслей». Мы ещё не осознали, что мысли являются частью нас; сейчас они представляются нам независимыми сущностями, которыми мы понемногу учимся управлять. Но поскольку теперь мысли возникают нечасто, то мы начинаем спрашивать себя, а были ли вообще когда-нибудь внешние по отношению к нам мысли. И постепенно понимаем, что не было. В этот момент мы начинаем переходить от изучения воспринимаемого к изучению воспринимающего.

Практикующий становится более созерцательным, поскольку теперь он больше наблюдает за собой, чем за своими мыслями. И в результате на какое-то время мысли исчезают полностью. Это третий уровень видения опыта – «уничтожение мыслей». «Наконец-то я избавился от мыслей! – думает практикующий, дойдя до этого этапа. – Вот теперь-то в моей медитации начнётся настоящий прогресс!» Он начинает испытывать экстаз во время медитации. И как следствие, оставляет усилия и расслабляется. Ему кажется, что он подошёл к концу пути и теперь вполне может отдохнуть. Но это ощущение обманчиво. Когда все мысли внезапно исчезают, расслабляться на самом деле не следует. Это уловка мыслей, и если мы на неё попадаемся и позволяем себе расслабиться, то мысли из ничего вдруг возникают снова, и в огромном количестве. Неожиданный наплыв мыслей нас встряхивает, мы сосредотачиваемся на них, но как только мы это делаем, они опять исчезают. Если медитирующий достаточно зрел, то в этот момент он понимает, что мысли не обладают собственной сущностью, а являются частью ума и по природе своей преходящи. Мысли на этом этапе обычно очень образные, эмоционально насыщенные. Мы можем даже расплакаться из-за какой-то из них. Это связано с тем, что в это время мы вносим серьёзные коррективы в привычный ход мышления, и мысли пытаются течь вместе с нашей энергией, следуя по системе каналов, но мы блокируем их активность. И как результат – становимся очень эмоциональными.

На четвёртом уровне нам ещё трудно отождествиться со своими мыслями, но и внешними по отношению к себе мы их уже не считаем. Мысли то наступают на нас, то отходят. Их количество сильно колеблется, и иногда их не бывает совсем, а в другое время мы оказываемся просто переполнены ими. Поведение мыслей напоминает в это время волны на поверхности океана. Это так и называется – «опыт океана с волнами». Нам хочется пребывать в глубокой, как океанская бездна, концентрации, но мы не можем остановить волны – не можем удержать состояние покоя. На этом этапе мы ещё уверены, что от волн можно как-то избавиться. Мы не способны принять их как часть океана. Возникая как бы ниоткуда, в наш ум просачиваются чувства печали и одиночества, – это к нам возвращается то, что мы постоянно переживали, но с чем не разбирались как следует. Глубоко укоренившиеся в нас, эти чувства теперь стремятся выйти на поверхность, возникая как волны на океанской глади.

Очень важный вопрос состоит в том, каким образом мы взаимодействуем с этой реальностью. К этому моменту ум представляется нам океаном, проблема которого состоит в том, что он волнуется. Но это делают все океаны! Мы не сможем оставаться в состоянии медитации, пока не научимся принимать волны. Если человек не осознаёт, что столкновение с отвлечениями есть некая неизбежность (особенно на данном этапе), он постоянно будет чувствовать, что мешает самому себе. Пока мы продолжаем рассматривать отвлечения как нечто внешнее и нежелательное, отвлечения остаются для нас проблемой. Мы поступим более здраво, если будем рассматривать их как попытки дезактивироваться, предпринимаемые нашей обыденной личностью. Поскольку прежде мы её никогда не отключали, то теперь, когда мы начинаем делать это впервые, она дёргается, как машина, которой резко нажали на торомоза. Всё содержимое летит со своих мест, пассажиры по инерции продолжают двигаться вперёд и не сразу замечают, что машина уже остановилась.

На этом этапе у нас всё ещё присутствуют загрязнения восприятия, хотя видение опыта уже подталкивает их к трансформации. Это как с пробуждением от кошмарного сна: мы знаем, что на самом деле ничего не произошло, но у нас всё равно остаётся неприятный осадок. И вот мы продходим к пятой стадии – той, на которой медитирующий уже не проводит различий между волнами и океаном. Сам океан не замечает, что на его поверхности есть волны, – это люди обращают на них внимание, потому что они хотят, чтобы океан был спокойным. Но если не присваивать явлениям статуса глобальных проблем, то они и не будут восприниматься как проблемы. Вот тут наступает момент, когда медитирующий распознаёт в отвлечениях и мыслях себя самого. И дальше он уже не мешает рождаться мыслям, а рассматривает себя через них. Медитируя, он постепенно дезактивирует свою старую личность. К тому моменту личностей у медитирующего оказывается две – старое, привычное «я» и «я» практикующего йогина. И личности эти довольно сильно отличаются друг от друга. Поскольку медитирующий не может отказаться от воспоминаний о прошлом, то неизбежно оказывается сидящим на двух стульях: тело и большая часть опыта у него от старого «я», но при этом у него ещё есть опыт йогина, который он получил в медитации. Попробуйте для наглядности представить, что в вас вселился дух из Новой Гвинеи, и вы заговорили на новогвинейском. На изгнание духа потребуется некоторое время; а после выхода из транса вы ещё какое-то время потратите на то, чтобы заново обосноваться на своей территории. Трансформация сознания, которая осуществляется в медитации, также происходит на уровне глубокого транса. И если человек не имеет опыта пребывания в четырёх дхьянах, то старая личность остаётся скрытой от него, осложняя продвижение по этим пяти стадиям.

Разворачивание пяти уровней видения опыта не обязательно происходит в рамках одной сессии, и не всегда оно строго последовательно. Мы можем, например, периодически попадать сразу на третий уровень, не проходя перед этим ни первого, ни второго. Имея за плечами годы медитативной практики, мы можем вообще не сталкиваться с первыми тремя уровнями, а постоянно находиться на четвёртом и пятом. А бывает, что человеку удаётся доходить до четвёртого и пятого уровня, но он всё равно иногда застревает на первом. И это не значит, что он регрессирует. Просто ему сковывает ум обыденное восприятие, и из-за этого он испытывает трудности с тем, чтобы войти в медитативное состояние.

На пятом этапе видения опыта реализуется девятый уровень медитации шаматхи, а это уже основа для развития випашьяны. К этому моменту в уме не остаётся ничего, что могло бы вызвать отклик у «я». Ум ничем не захватывается, объекты перестают быть притягательными для него, и теперь мы можем полностью сосредоточиться на том, что нам нужно. Мы опустошили личность и почти осознаём бессамостность, мы способны пребывать в трансе, входить в четыре дхьяны. Но если у нас до сих пор нет махаянской установки, и мы используем видение опыта только для того, чтобы освободиться самим, то наше достижение будет довольно скромным. Мы просто попадём в «ловушку устранения самости». Но если мы следуем Махаяне, то мы защищены от этой опасности, поскольку поддерживаем в себе альтруистичное намерение – освободить также и всех остальных живых существ. Это намерение не даёт нам замыкаться в собственных инсайтах. Находясь на позиции альтруизма, мы стараемся передавать свой опыт другим, чтобы они тоже извлекли из него пользу.

Согласно учению Махаяны, уровней просветления, или бхуми, существует десять. Возможность их реализации появляется после достижения випашьяны. Вступление на первую бхуми, собственно, и происходит при получении опыта випашьяны, когда практикующий осознаёт бессамостность. Риск захватиться этим достижением довольно велик: практикующим часто кажется, что они достигли наивысшей цели, и больше им ни к чему стремиться не надо. Эта стадия внутренне противоречива: с одной стороны, мы осознаём бессамостность; но с другой стороны, испытывая состояние, которое кажется нам приятным, мы жаждем удержать его. По этой причине многие на этом месте застревают. Тогда о них говорят, что они попали в «ловушку бессамостности». Если у человека недостаточно заслуг и мудрости, то он здесь увязает и дальше не движется. "


Лама Чодак Ютог, "Ламдрэ: " Заря просветления"
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #244 : 21 Март 2018, 08:33:06 »



Заниматься учением серьезно означает не только делать записи, учиться на интеллектуальном уровне — это означает, что мы сами должны стать Учением, и оно должно жить в нас, а не оставаться в тетради. Конечно, подчас записи необходимы для памяти, поэтому они полезны. Но если знание остается в тетрадях, то сущность его в нас не живет, и учение отделено от нас. Учение должно стать частью существования — вот что значит серьезно заниматься учением и воссоединить его со своим состоянием. Таким образом, то немногое, чему мы научились, становится полезным и может внести в нашу жизнь огромное благо.

Обычно большинство людей живут как безумные. Нужно только чуть-чуть понаблюдать за собой, чтобы убедиться в этом. Безумие бывает двух видов: умеренное и неумеренное. Умеренное безумие может нападать время от времени. Но у многих людей безумие входит в привычку: они не знают, как жить без своего безумия, может быть, даже не хотят от него избавиться. Они создают для себя множество проблем и не осознают, что это безумие. Все это свидетельствует о том, что они не воссоединились с учением.

Меня часто спрашивают, каковы признаки реализации практики. Их может быть много: уменьшаются препятствия, развивается ясность, могут быть особые сны, знаки, временами даже видения. Но все это относительно, поскольку главный признак — это уменьшение безумия, понимание нами его природы и происхождения. Тогда мы становимся более раскрепощенными. Раньше мы думали, что у нас много проблем, теперь у нас их больше нет.

Конечно же, пока у нас есть физическое тело, у нас есть взаимоотношения с материальным миром. И поскольку материальный мир имеет ограничения, то наше физическое тело тоже ограничено. Есть пределы нашего физического тела, его энергии и ума. Вследствие этого мы всегда можем столкнуться с проблемами, но очень многое зависит от нашего понимания. Если это было бы не так, то зачем понадобилось бы Будде говорить, что все есть иллюзия. Мы все, конечно, знаем эти слова Будды и считаем их одним из краеугольных камней буддизма. Но наше знание остается на интеллектуальном уровне. Обычно мы считаем, что глубоко верим в Будду, но даже если бы это было не так, не это главное. Если мы хотим достичь какого-то просветления, если мы хотим получить какую-то пользу от этих учений, то почему бы не поверить в его слова. Если Будда сказал, что все иллюзия, почему бы ему не поверить. Почему не учиться у него? Я не говорю, что мы должны слепо доверять его словам, как будто это приказ начальника. Будда дал нам возможность узнать о причине, следствии и о связи между причиной и следствием, о том, что все подчинено времени, что все непостоянно. Все непостоянные вещи являются составными, а все составное непостоянно. Не существует ничего вещественного, или реального. В конце своей жизни сам Будда, которого мы называем просветленным, проявил смерть, указав, что это одно из его деяний, демонстрирующих непостоянство.

Всякий, кто имеет материальное тело, не вечен. Мы материальны, мы живем во времени, мы составлены из частей — у нас есть все эти отличительные черты иллюзии. Так почему же нам не верить Будде? Если мы верим в этот принцип, то можем принимать все более легко, нам не придется придавать такую важность вещам. Мы преувеличиваем цену всего окружающего, веря в реальность вещей, но в особенности веря в самого себя, в свое “я”: свою личность, свои качества, свое имя, свое положение. Так что всю свою жизнь мы строим все более усовершенствованную клетку для себя, и не имеем ни малейшего намерения ее покидать. И этим также объясняется, почему трудно общаться с людьми, уважать других и проявлять эту самую пресловутую “любовь”. В основе всего, что мы делаем, лежит наше самолюбие: “Если ты сделаешь это, то я сделаю то, а если я сделаю тебе вот то, ты должен сделать для меня это”. У многих людей есть такая склонность, они не способны переступить эти ограничения.

У нас очень много проблем, и это важно знать. Научившись хоть чуть-чуть методу практики и применяя его, вы можете сделать такую осознанность конкретной. Бессмысленно учиться многим методам и знать, как их применять, если мы не можем воссоединиться с ними, поскольку учение нужно для реализации, т.е. учение должно сделать реальным то, что мы говорим, думаем и понимаем на интеллектуальном уровне. Если учение не стало реальным, то оно не служит никакой цели, поскольку все остается на уровне формы и слов. Мы сами должны стать учением. Не следует думать, что учение — это священная книга, или это нечто такое, что вы можете найти в каком-то месте: наилучшее место находится в вас самих, в самом человеке. Я прочитал похожие слова в Библии: Христос сказал, что истинная церковь есть Человечество. Это означает, что Бог обретается в человеке. Если вы это понимаете, тогда в этом есть смысл. Это тоже принцип учения. Учение служит просто для того, чтобы обнаружить свое состояние.

Намкай Норбу Ринпоче
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #245 : 21 Март 2018, 14:20:53 »

Шамбала (Калачакра).



В один из дней 1027 года к воротам буддийского монастыря Наланда (Nâlandâ), расположенного в долине Ганга, на территории современного штата Бихар (Bihar), подошла небольшая группа странствующих подвижников. Знаменитый монастырь-университет воплощал тогда саму сущность индийского буддизма, выступал его эталоном. Странники же проповедовали никому доселе неизвестное учение Калачакра (на санскрите «Круг времени», "Колесо времени"). Они утверждали, что новая доктрина принесена ими из некоего царства, называемого Шамбала, расположенного где-то на севере. Отсюда и берет начало легенда об этой таинственной стране.

В исторических источниках духовного лидера странников, появившихся под стенами Наланды, называют нарицательным именем Калачакрапада (на санскрите «Почтенный Калачакра») и добавляют — «старший» или «младший». В первом варианте подразумевается, что он был посвящен в новое учение правителем Шамбалы. Во втором — что получил его от некоего Калачакрапады-старшего.

Наставники Наланды отвергли новую доктрину. По обычаю следовало устроить диспут. Один из ведущих учителей монастыря, знаменитый Наропада, принял вызов Калачакрапады провести словесный поединок, чтобы доказать неистинность нового учения. По обычаю диспут состоялся за оградой монастыря, у его ворот. Он проходил в присутствии пятисот мудрецов Наланды и всего многотысячного населения монастыря — включая насельников, служек и паломников. Последовавшее поражение Наропады казалось чем-то невероятным. По традиции таких поединков, проигравший принимал учение оппонента и становился его учеником. Так, из Наланды учение Калачакра начало победное шествие по Индии.

Доктрина Калачакрапады была самой поздней из тантр — мистических учений, возникших внутри буддизма за период от второй половины первого до начала второго тысячелетия. Важное место в ней занимали сложные йогические практики, позволяющие достичь Нирваны за минимальное число перерождений (иногда даже за одно).

В Калачакре была создана целостная, претендующая на универсальность, картина Вселенной. В ней, в частности, шла речь о космологии, астрономии, анатомии и календарных исчислениях. Согласно легендам, тантры были проповеданы самим Буддой (Buddha), но долгое время пребывали в тайне, ожидая момента, когда люди созреют для их понимания. Хранителями тантр выступали существа нечеловеческой природы — как правило, различные божества или духи. Священные книги (в виде стопки пальмовых или берестяных листов) могли храниться в потаенных странах и уединенных местах, например, в недоступных пещерах в Гималаях. В Калачакра-тантре такой потаенной страной выступила Шамбала.

Как повествуют тибетские легенды, учение Калачакра было проповедано Буддой Шакьямуни в год Железо-дракон (881 год до н.э. по пересчетам современных тибетских лам) во внутреннем помещении ступы Шри Дханьякатака, расположенной где-то на одном из островов южнее Индии. Об этом попросил Будду Сучандра — царь Шамбалы. Кроме него, посвящение получили его отец Сурьяпрабха, 96 правителей малых государств Шамбалы, а также боги, асуры и наги.

Согласно преданию, Сучандра принес учение Калачакра на север, в свою страну. Там оно в восьми поколениях передавалось в царской династии от отца к сыну. Поэтому Сучандра и шесть царей после него известны как семь Дхарма-раджей — «Царей Учения». Сын седьмого из них — царь Шри Яшас (тибетский вариант имени — Жамьяндагба) в год Дерево-мышь (177 год до н.э.) посвятил в учение Калачакра всех жителей своей страны. Начиная с него, цари Шамбалы носят титул Ригдан (по-тибетски «Обладающий родом»). Под «родом» (религиозной общиной) здесь понимаются все жители Шамбалы, являющиеся учениками своего царя.

В качестве даты появления учения Калачакра в Индии буддийская традиция называет уже упомянутый 1027 год. Эту дату, кстати, принимают и светские историки. Они рассматривают рассказ о диспуте в монастыре Наланда как первое свидетельство о новой доктрине, зафиксированное в хрониках.


О том, как Калачакра-тантра попала из Шамбалы в Индию, в буддийской традиции нет единого мнения. Кроме Калачакрапады старшего называются и другие имена буддийских йогинов, получивших от царей и учителей Шамбалы сакральное знание.

Считается, что по мере успехов в процессе постижения Калачакра, жители Шамбалы стали сиддхами — йогинами, достигшими сверхобычных способностей: возможности посещать небесные области, становиться невидимыми, видеть тонкий мир, молниеносно передвигаться, изготавливать эликсир бессмертия и т. д. Вследствие этого их страна обрела духовную чистоту и стала недоступной (невидимой) для обычных людей, хотя и находится в нашем мире.

Начало XI века было в истории Индии временем разрушительных нашествий мусульманского правителя Газны Махмуда (Mahmūd-e Ghaznawī, 970–1030), сотрясавших страну с 1000 по 1027 годы. Реакцией на мусульманские вторжения стало, как можно предположить, высочайшее напряжение религиозной и интеллектуальной жизни страны. Оно выразилось, в том числе, и в появлении (или кристаллизации) учения Калачакра, в котором прослеживается стремление к созданию универсальной религиозной идеологии как попытке сплочения общества перед лицом внешней угрозы. Кроме того, базовый трактат этого учения — «Шри Калачакра нама тантра раджа» содержит и практические руководства по созданию и применению военной техники — например, способного пробить броню боевого слона арбалета, воздушного змея, несущего воина с зажигательным веществом, или камнеметной машины, сокрущающей крепости.

При невозможности дать эффективный отпор агрессору широкое распространение в обществе получают также представления о грядущем возмездии своим врагам. «Шри Калачакра нама тантра раджа» содержит приписываемое Будде Шакьямуни пророчество об эсхатологической Шамбалинской битве. В грядущие времена, когда деградация мира будет близка к последней стадии, из Шамбалы придет армия во главе с её царем Калки (тибетский вариант имени — Драгбо Хорложан) и победит темные силы, завладевшие всем миром (кроме Шамбалы). Противники Калки в этой битве изображаются прямыми наследниками (по религии и обычаям) тех завоевателей, с которыми Индия столкнулась во время рождения легенды о Шамбале — то есть, мусульман.

Полководец войска Шамбалы (второе лицо после царя Калки) носит и имя  Хануман. Это имя божественной обезьяны, помошника Рамы. Тем самым Шамбалинская битва обретала черты битвы из эпоса «Рамаяна». В условиях иноземных нашествий этот эпос получал в Индии особое звучание, повествуя о победе светлых сил над злом.

Главным мифологическим персонажем Шамбалинской битвы выступает волшебный конь царя Калки. Этот «вышедший из моря», «знающий речь», «сверкающий, как молния» конь воплощает образ выходящего из морской пучины эсхатологического коня-огня, несущего гибель миру, с тем, чтобы он возродился в очищенном состоянии. Конь Калки, являющийся его зооморфным двойником, — это трансформированный образ Вадавамукхи (на санскрите «Кобылья голова») индийской мифологии, огня в форме чудовищной конской головы, горящего на дне океана, с тем, чтобы в последние времена вырваться наружу и пожрать миры.

Шамбалинскую битву относят к году Вода-овца (2424). Однако победа Калки — не последний эпизод в жизни этого мира. В течение последующих 1800 лет будет вновь происходить его деградация. По истечении этого срока наступит эпоха окончательного упадка, учение Будды и, в частности, Калачакра-тантра исчезнут в этом мире. Настанет глухая ночь перед новым рассветом — приходом грядущего Будды Майтреи.

Две Шамбалы
О Шамбале известно не только буддистам. Существуют и индуистские предания о ней. Так, в легенде о десятой аватаре (земном воплощении) Вишну говорится, что во время окончательной деградации мира это божество родится в образе брахмана Калки в небольшом селении Шамбала на севере Индии. Возмужав, он во главе армии своих сторонников в ходе ряда сражений очистит мир от иноверцев. Этот сюжет содержится в ряде пуран и в «Махабхарате» (как более поздняя вставка). Судя по всему, он складывался практически одновременно с буддийскими представлениями о Калки. Индуистский материал, по-видимому, частично послужил основой буддийских легенд о Шамбале, но позже эти две традиции развивались самостоятельно. Так в индуистской «Калки-пуране» говорится о селении Шамбале — месте рождения Калки, и о затерянном в Гималаях селении Калапе — резиденции потомка Рамы царя Мару, выступающего союзником Калки. В буддийской же легенде Шамбала превращается в обширную страну, Калапа становится её столичным городом. Индуистская легенда о Шамбале так и останется явлением индийской культуры, в то время, как буддийская легенда о Шамбале станет достоянием культуры Центральной Азии, в ХХ веке — и всего мира.

Что касается местоположения, то индуистская Шамбала вполне могла быть реальным поселением на севере Индии. Какой-либо из двух современных городов в этом регионе — Самбалпур (Sambalpur, искаженное санскритское «город Шамбала») или Самбад (Sambad, вероятно, исламизированное «Шамбала») — могут оказаться этим поселением, прошедшим тысячелетнее развитие.

В свою очередь буддийская Шамбала не имеет исторического прототипа. Попытки ряда исследователей, в том числе и наших соотечественников Бронислава Кузнецова (1931–1985) и Льва Гумилева (1912–1992), соотнести её с каким-либо существовавшим некогда государством несостоятельны. Они не имеют в своем арсенале никаких исторических свидетельств.

Местоположение буддийской Шамбалы указано в текстах Калачакра-тантры. Согласно космологии этого учения, имеются семь материков, концентрическими кольцами расположеных вокруг мировой горы Сумеру (Меру), имеющей форму перевернутого усеченного конуса. Седьмой кольцевой материк — Джамбудвипа, самый удалённый от Сумеру. Он разделен на двенадцать частей. Четыре основных части расположены по сторонам света. Слева и справа от каждой из основных частей имеются по одной прилегающей. Центральная южная часть (имеющая форму треугольника, обращенного вершиной к Сумеру), называется Малая Джамбудвипа. На ней (с юга на север) выделяются шесть областей равной ширины. Чаще всего под этими областями полагают: Индию, Тибет, Ли, Китай, Великий Китай и Кайлашу. Шамбалу располагают на северной стороне от реки Сита, протекающей перед областью Кайлаша. Существуют и несколько иные перечни шести областей, но общим во всех этих схемах является то, что Шамбала располагается севернее Индии, Тибета, Ли и Китая.

Последователи Будды представляют Шамбалу реальной страной, однако, недоступной обычным людям. Дело в том, что в буддизме существует градация видов зрения: 1) «телесное зрение»; 2) «зрение богов»; 3) «зрение мудрости»; 4) «зрение Дхармы (учения Будды)»; 5) «зрение Будды». От рождения человеку дано лишь «телесное зрение». Но по мере религиозного совершенствования он может достичь и более высокого уровня. Выйдя за пределы «телесного зрения» буддийский практик может видеть сокровенные страны, в том числе и Шамбалу, такими, какими они предстают в описаниях великих йогинов. «Зрению Будды» мир открыт полностью. Причина недоступности Шамбалы кроется не в ней самой, а в омраченности сознания обычных людей, не позволяющей видеть святых существ и их страну.

Тибетская прописка
В 1027 году учение Калачакра и представления о Шамбале становятся известны обучавшимся в Индии тибетцам, а в 1028 году они приносят их в свою страну. Это было время гибели индийского буддизма — уничтожения его исламом и вытеснения индуизмом. Погибнув в Индии, наряду со множеством других буддийских учений, Калачакра-тантра и легенда о Шамбале продолжили свое существование в Тибете. В «Стране снегов» калачакринские представления о Шамбале прошли длительный путь развития, породив особую литературу, посвященную сакральной стране. На тибетской почве легенда приобрела ряд новых подробностей и сюжетных линий. Традиционные тибетские тексты о Шамбале продолжают появляться и в наше время. Их авторами являются йогины и ученые монахи, главным образом, из числа святых-перерожденцев.


В монастыре Шалу. Фото автора.
Наибольший вклад в развитие легенды о Шамбале внесли Панчен-ламы — главные (наряду с Далай-ламами) религиозно-политические лидеры Тибета. Так Панчен-лама IV Лобсан Шой жий Жалцан (1567–1662) «определил», что среди предыдущих рождений своего предшественника Панчен-ламы III Лобсан Дондуба (1505–1566) был и царь Шамбалы Ригдан I Жамьяндагбу. Этот царь, также как и грядущий эсхатологический царь Шамбалы Ригдан XXV Драгбо Хорложан (Калки), в текстах традиции Калачакра-тантры объявляется воплощениями Бодхисаттвы мудрости Манджушри. Таким образом, Ригдан I, все Панчен-ламы и грядущий Ригдан XXV были помещены в одну «цепь тел» — в одну линию перерождений.

Сон Манлун-гуру

Первым известным мне автором, оставившим письменное свидетельство о Шамбале, основанное на собственном опыте, является Манлун-гуру. Информация об этом загадочном учителе и страннике крайне скудна. Среди сочинений Манлун-гуру в тибетских текстах упоминаются описания двух его путешествий: к ступе Шри Дханьякатака и в Шамбалу. Второе путешествие является ментальным —рассказ о пути в Шамбалу Манлун-гуру основан на пережитом им видении. По его словам, дорога в Шамбалу, начатая из Нгари (Западный Тибет), займет 2–3 года. В ряде тибетских текстов встречаются цитаты из его произведений, но биографию Манлун-гуру и его сочинения обнаружить в тибетских монастырях мне пока не удалось.

В тибетских текстах говорится о трех способах, которыми можно попасть в Шамбалу: реальном (в физическом теле) и ментальном (в состояниях самадхи или особого сна) путешествиях и посредством рождения в этой стране. Два первых способа требуют исключительных йогических достижений, и в наше время упадка и деградации практически невозможны (для Тибета это мнение характерно уже начиная с XVI века). Но и третий способ требует обретения в течение жизни (а возможно и не одной) исключительных религиозных добродетелей, являющихся следствием успешной практики Калачакра-тантры.

За сведениями о Манлун-гуру я отправился в монастырь Шалу (основанный в 1003 году), расположенный в округе Цзан Центрального Тибета. Здесь жил знаменитый ученый Будон Ринчен дуб (1290–1364), первый автор, упоминающий о Манлун-гуру. В мае 2007 года, прибыв в Шалу, я беседовал о Манлун-гуру с группой монахов. Старший из них сообщил, что об этом учителе здесь знают. По его словам, Манлун-гуру является тибетцем, старшим современником Будон Ринчен дуба и происходит из Гьянцзэ (местности в Центральном Тибете). Сочинений и биографии Манлун-гуру, по словам монаха, в Шалу сейчас нет, но они должны сохраниться в монастырях Гьянцзэ. Монах поведал о том, что в алтаре главного храма их монастыря имеется набор золотых чаш для жертвенных подношений, изготовленных и поднесенных храму Манлун-гуру. В завершение беседы монах, по моей просьбе, отрядил одного из своих более молодых товарищей показать мне названные золотые чаши. Тибетские монахи содержат храмовую утварь в отменном порядке, и начищенные золотые чаши (диаметром ок. 20 см и высотой ок. 10 см.) выглядели как новые.

Среди сочинений последнего правителя из царской династии Ринпунба, управлявшей значительной частью территорий Центрального Тибета в течение ста тридцати лет, Ринпунбы Агван Жигдага (род. 1482) имеется поэма «Мудрый посланец, вручивший письмо Дхарма-радже Агван Намбаржалве», описывающая путь в Шамбалу. Эта поэма является первым известным мне сочинением, фиксирующим представления об обретении рождения в Шамбале. Поэма написана в 1557 году — в год прихода Агван Жигдага к власти. Автор сообщает, что его отец — мудрый правитель Агван Намбаржалва, завершив свое существование, переродился в Шамбале. Агван Жигдаг решает посредством письма просить у отца совета в сложившейся трудной политической ситуации. Стоя на крыше дворца, царь смотрит на солнце и луну, чей свет достигает Шамбалы. Он видит облака и летящих на север птиц — они также могут достичь священной страны. Но солнце, луна и облака не могут доставить туда его письмо, а птицы не внемлют его призывам.

Среди людей нет никого, кто обладал бы сверхобычными способностями, необходимыми для преодоления этого пути. Заблуждения, наполняющие умы людей, препятствуют общению с божествами, которые могли бы помочь. Но у молодого царя оказывается достаточно йогических сил — он визуализирует гонца и направляет свое ментальное творение в волшебную страну. Создание такого рода двойников, как полагается, входит в число способностей йогинов высокого уровня. Согласно описанию, магический гонец царя-йогина успешно выполнил свою задачу, однако советы отца не помогли Агван Жигдагу удержать династию у власти — в 1565 году он был свергнут одним из своих сановников.

Источник десяти миллионов чудес
Сочинение Панчен-ламы VI Лобсан Балдан Ешэя (1738–1780) «Источник десяти миллионов чудес — объяснение великого места сиддхов страны Шамбалы и описание Индии» (1775) завершает в целом формирование буддийской легенды о Шамбале. Панчен-лама фактически создал энциклопедического охвата работу по данному вопросу. По словам автора, основным источником для его описания пути в Шамбалу послужил текст  «Вхождение в Калапу» Арьи Амогханкуши — сочинение на санскрите, обнаруженное в Непале знаменитым тибетским ученым Таранатхой (1575–1634). Панчен-лама указывает также, что кроме письменных и устных источников он использовал при создании своего сочинения и личный йогический опыт.

Путь в Шамбалу состоит из подготовки и собственно движения. Первая включает в себя выполнение ритуалов и йогических практик, а также поклонение святым местам. И то, и другое необходимо для очищения сознания, без которого подвижник не приблизится к уровню святости жителей Шамбалы. А не приблизившись, он не сможет ее достичь ни в физическом теле, ни в особом видении.

Путник, отправившийся в Шамбалу, но не являющийся практиком высокого уровня, будет умерщвлен в пути якшами и свирепыми нагами. Даже йогина высокого уровня подстерегают трудности и смертельные опасности, для преодоления которых ему необходимы магические практики и ритуалы — с их помощью он подчиняет сверхъестественных существ. Восстанавливать свои силы путнику должны помогать очищенные и особым способом приготовленные чудодейственные растения.



В описании Лобсана Балдан Ешэя Шамбала имеет в плане форму совершенного круга. Его граница — цепь снежных гор. В центре страны находится ещё одна гора, вершина которой представляет собой ровное круглое плато. На нем расположен столичный город Шамбалы — Калапа (на санскрите «связка», «множество»).

Потоками воды и снега, нисходящими с центральной горы, страна разделена на восемь равных частей (секторов). Благодаря этому, она уподобляется восьмилепестковому лотосу. На каждом «лепестке» имеются двенадцать гор. На каждой из них расположено одно малое государство Шамбалы. Каждым из них управляет царь, подчиняющийся царю всей страны, правящему в Калапе. Поэтому Шамбалу иногда называют «Страной девяноста шести» (8×12). Расстояние от границы центрального плато до внешней кольцевой горы — 500 йоджан (7200 км).

Дворец Ригданов (царей Шамбалы) построен из всевозможных волшебных драгоценностей, испускающих яркое сияние. Он обладает различными чудесными свойствами. Глядя на его зеркальный пол, можно увидеть происходящее на дальних расстояниях — в воздухе, на земле и в водных глубинах. Ограды тронов правителей Шамбалы, сделанные из наилучшего сандала, источают на расстояние одной йоджаны (14,4 км) чудесный аромат. Описывая одежды и украшения правителей Шамбалы, Лобсан Балдан Ешэй подчеркивает их баснословную стоимость.

Размер стороны квадратного основания царского дворца в Калапе составляет 12 йоджан (173 км). Перед его южной стороной находится прекрасная роща — Малая («Прохладная» на санскрите). В ней возвышаются построенные царями Шамбалы лойланы (трехмерные мандалы, или модели дворца) божества Калачакра. Самый большой из них возведен Сучандрой. Достаточно хоть раз взглянуть на такой лойлан, чтобы обрести сиддхи (сверхобычные способности йогинов). На восточном краю рощи находится озеро «Подобное уму», а на западном озеро «Белых лотосов». Оба имеют длину в 12 йоджан и подобны по форме растущей луне на 8-й день. Тибетец Ямпил-лама пояснил мне, что озеро «Подобное уму» обладает свойством показывать образы, соответствующие содержанию сознания того, кто в него смотрит. На север от дворца находятся дома жителей Калапы.

На северном краю плато возвышается горная цепь, десять вершин которой подобны по форме десяти главным Бодхисаттвам. Говорится, что сходство это не только внешнее - данные вершины обладают сознанием этих Бодхисаттв.


Жители Шамбалы говорят на санскрите. Они очень богаты и носят одеяния и головные уборы белого цвета. Практически все время жизни (измеряемое не одной сотней лет) жители священной страны проводят за выполнением йогических практик и чтением священных книг, в первую очередь трактатов Калачакры-тантры. Многие из них достигли высоких уровней реализации. Они подчиняют себе себе существ нечеловеческой природы, которые служат им. Законы в стране мягкие, насильственные меры наказания совершенно отсутствуют.

Другое известное сочинение Панчен-ламы VI — «Моление о перерождении в северной Шамбале». Это небольшой стихотворный текст содержит краткое описание Шамбалы и грядущей великой битвы. Но главное его назначение заключается в другом. Это моление о перерождении в священной стране, которое благодаря помощи Панчен-ламы, полагается доступным любому буддисту, читающему этот текст. Рефреном выступает обращенное к самому Панчен-ламе моление взять молящегося с собой — то есть обеспечить ему рождение в чудесном краю.

Вместе с тибетской формой буддизма Калачакра-тантра и легенда о Шамбале распространились среди монгольских народов. Как в Тибете, так и в Монголии (МНР и провинция Внутренняя Монголия в Китае) и России (среди бурятов и калмыков) это учение остается живым до сих пор. В монгольском бытовании легенда о Шамбале приобрела ряд новых деталей. Так, возникла традиция связывать Богдо-гэгэнов с полководцем Шамбалы Хануманом — полагается, что они принадлежат к одной линии перерождений.

В 1999 году Балбар-лама (старейший из ныне здравствующих бурятских лам) познакомил меня с тибетоязычным сочинением «Благой путь Шамбалы». Текст включал в себя описание Шамбалинской битвы и моление о перерождении в чудесной стране. Его автор Ганжурва-гэгэн VI — агинский бурят Данзан Норбоев (1887–1935). Сочинение датируется 1927 годом, что неслучайно. В этот год, согласно тибетской хронологии, в Шамбале воцарился Ригдан XXI Магаг (он будет править, как и другие цари этой страны, за несколькими исключениями, 100 лет). В годы восшествия на престол царей Шамбалы практики Калачакра-тантры пишут об этом учении и о Шамбале специальные работы. О самом Данзане Норбоеве существует пророчество, что в одном из будущих рождений он примет участие в Шамбалинской войне как один из командиров в войске священной страны.

Среди верующих Бурятии была распространена молитва-благопожелание о перерождении в Шамбале и участии в великой битве: Шамбалын сэрэг боложо турэхэмнэй болтогой! (бурятское «Да будем шамбалинскими солдатами!»). Считается, что для перерождения в Шамбале необходимо иметь посвящение в Калачакра-тантру и вообще хорошие познания в буддийском учении. Для участия в великой битве перерождение в Шамбале полагается просто необходимым, поскольку в её армию не набирают из других областей этого мира. Старики-ламы в Бурятии говорили, что во время Шамбалинской войны хорошо родиться даже букашкой — будучи растоптанным шамбалинским солдатом, обретёшь высшее рождение в Шамбале или других сакральных областях буддийской космологии.

До конца 70-х годов XX века в Бурятии сохранялись традиционные представления о Шамбале. Одним из их хранителей был Лама-тантрист Гатабон-лама (Цыренжаб Гатабон) (ум. 1979), ближайший сподвижник святого-перерожденца Б. Д. Дандарона (1913–1974). Он являлся специалистом высшего уровня в Калачакра-тантре. Своим ученикам Гатабон-лама говорил, что во время Шамбалинской войны он станет офицером священной армии, а они — шамбалинскими солдатами.

Но в устной бурятской версии легенды о Шамбале бытовало представление, что в последней войне будут применяться как сиддхи — йогические силы шамбалинцев, так и самая новейшая техника — артиллерия, танки и авиация, оснащенные радиоприборами и электронным оборудованием. Современная техника здесь дублирует сиддхи, хотя и не сливается с ними — за сиддхами всё равно оставлялось решающее слово в победе войска Шамбалы.


В Улан-Баторе я был знаком с Данзан-багшой — старым калачакринским ламой из Гандан-хита, главного монастыря Монголии. У старого калачакринца я видел доставшуюся ему по традиции трость, сделанную, как считалось, из дерева, которое росло в Шамбале. Дерево это имело крайне перевитые волокна. С подобным предметом я встретился и в Тибете. В расположенной более чем в 300 км на юго-восток от Лхасы пещере великого йогина Рэйчунбы Доржедагбы (1084–1161) хранится учительский жезл его гуру Миларэйбы (Миларепы, 1040–1123). Жезл очень шишковат и его древесина имеет перевитые волокна. По словам Дава Цырена — хранителя пещеры, жезл сделан из дерева, какие растут в Шамбале.

Первыми европейскими авторами, оставившими письменные сообщения о Шамбале, принято считать католических миссионеров, отцов-иезуитов из Португалии Стефана Каселлу (Estêvão Cacella, 1585–1630) и Иоанна (Жуана) Кабрала (João Cabral, 1529–1609). В первой половине XVII века, находясь в Бутане, они услышали о Шамбале, и Кассела попытался достичь этой страны. Известно, что он добрался до Шигадзэ, где прожил двадцать три года, вплоть до своей смерти в 1630 году. Кассела не ошибся в выборе места и оказался здесь в удачное для этого время. Дело в том, что в Шигадзэ находится монастырь Даши Лхунбо — резиденция Панчен-лам, начиная с Панчен-ламы IV (1567–1662). Как отмечалось выше, именно с этого иерарха берет начало традиция связывать Панчен-лам с Ригданом I и Ригданом XXV Шамбалы.

Первым западным учёным, начавшим научную разработку темы Шамбалы, был венгр Чома де Кереш (Csoma de Kőrös, 1790–1842). В первой половине XIX века он познакомился в Тибете с текстами Калачакра-тантры и тибетскими работами о Шамбале. На основе астрономических выкладок первой главы «Шри Калачакра нама тантры раджи» он локализовал Шамбалу севернее реки Сыр-Дарья. Со времен Чома де Кереша тема Шамбалы затрагивалась в целом ряде исследований зарубежных и отечественных ученых. Довольно специфический интерес, судя по некоторым свидетельствам, проявляли к Шамбале в верхах нацистской Германии и в руководстве СССР. Его трудно назвать научным, и останавливаться на нем мы не станем.

Ключевая линия легенды о Шамбале — тема войны, карающей и уничтожающей мировое зло, — сама провоцировала политизацию легенды, и приводила к тому, что о Шамбале — и на Востоке и на Западе — вспоминали в трудные моменты истории, в том числе в XX веке, так изобиловавшем ими.

В 1998 году в Северо-восточном Тибете я обнаружил неизвестное на Западе сочинение о Шамбале — «Обобщающее рассуждение об устройстве страны Шамбалы в северной стороне». По указанию в тексте на год правления царя Шамбалы, я установил, чтосочинение было написано в 1878 году. Его автор — Жигмед Сандан Ринпоче (1814–1897), знаменитый в Северо-восточном Тибете йогин и духовный учитель. Ряд деталей в его описании неизвестен по другим текстам, что указывает на его собственный йогический опыт в постижении сакральной страны.

Шамбалу он называет «страной белой ограды», имея в виду её внешнюю кольцевую цепь гор. Их вершины покрыты испускающим сияние магическим хрусталем. Также он говорит о Шамбале как о «стране людей-небожителей», приравнивая шамбалинцев к богам. По словам Жигмед Сандана Ринпоче, трон царей священной страны поддерживают и переносят живые драконы. Её земля не засолена и очень мягка, так что нам — обычным людям — трудно идти по ней. Будучи не паханой, она в изобилии производит плодовые деревья и злаки.

В тексте йогина Шамбала рисуется страной священной, но не пуританской. Жигмед Сандан описывает царя Шамбалы в окружении множества «умелых в искусстве обольщения волшебниц» — его жен. И это не единственное свидетельство такого рода. Уже из «Вхождения в Калапу» Арьи Амогханкуши известно, что цари Шамбалы — имеют одновременно много жен. Царь и царицы, по его словам, «постоянно в каме (соитии) радость творят, но в добродетелях не деградируют». Вопрос определения наследника престола, по свидетельству Амогханкуши, решается так: если идет дождь из белых лотосов во время родов у одной из царских жен, и в течение семи суток от тела новорожденного исходит чудесное сияние, он — будущий царь.

Острия двух лойланов в роще Малая, по словам Жигмед Сандана, увенчаны драгоценностью чинтамани, испускающей во все стороны безграничное сияние. Эта магическая драгоценность исполняет желания тех, кто смотрит на нее.

Одним из известных практиков Калачакра-тантры был Лондол-лама Агван Лобсан (1719–1795) — знаменитый тибетский религиозный учитель и ученый, чьим Гуру был сам  Панчен-лама VI. В текстах Лондол-лама упоминается с титулом Ринпоче, отмечающим святых-перерожденцев. Однако он не стал основателем их новой линии. Никто из лам, с которыми я встречался в Тибете, не мог ответить на мой вопрос о следующих рождениях Лондол-ламы. Чтобы найти ответ, я отправился в монастырь Радод Дэважан, где он провел последние годы жизни.

Основанный в 1205 году, монастырь расположен примерно в часе езды от Лхасы. Выдающиеся подвижники Тибета приходили сюда для изучения буддийской теории и практики йоги. Мой интерес к святому-патрону обители и знакомство с его сочинениями сняли необходимость в предварительных расспросах. Сразу в общении с монахами установилась сердечная доверительная атмосфера. Вопрос о перерождениях Лондол-ламы жег мои уста. «Где он?» — спросил я старейшего монаха обители, восьмидесятитрехлетнего Ешэй Галдана. Последовал уверенный, ясный и краткий ответ: «В Шамбале».

Километрах в трех от монастыря находится ритод (место йогического уединения) Лондол-ламы, имеющий название Ринчен лин — комплекс из нескольких каменных зданий (одно — двухэтажное) за общей оградой. Рядом расположены две ступы — Лондол-ламы и его секретаря — Дамчой Янпэла, ушедшего из жизни вскоре после учителя. Помещение на втором этаже здания в Ринчен лин — место затворничества Лондол-ламы, приспособленное для долгого пребывания без выхода наружу. Завершая жизненный путь, Лондол-лама не покидал эту комнату, выполняя итоговые йогические практики. Пищу святому подавали через прямоугольное окно (ок. 25 см × 20 см) в стене. Сейчас оно замуровано, и на закрывающем его камне с наружной стороны красной краской начертан священный слог ОМ.

Когда святой покинул тело, его сподвижниками, достигшими высоких уровней реализации, было сказано: не ищите его здесь, он ушел в Шамбалу. Именно поэтому в Тибете не возникла линия перерождений Лондол-ламы. Такое ясное и глубокое разрешение нашел вопрос, приведший меня в Радод. Ещё задолго до ухода, в состоянии йогического сосредоточения, Лондол-лама прозревал Шамбалу: видел её строения и жителей и, судя по его описаниям, даже общался с шамбалинцами.

Лондол-лама указывает размер стороны квадратного основания построенного Сучандрой лойлана — 412 локтей (ок. 185,4 м). Дома в Шамбале, по его словам, подобны индийским. Лондол-лама уточняет сообщение Панчен-ламы VI о белых одеяниях и головных уборах шамбалинцев: мужчины-миряне имеют головные уборы и хлопковые одеяния белого или красного цвета, женщины носят белую или синюю одежду почти без драгоценностей и узоров. Имеется также множество монахов. Сообщение между Калапой и девяносто шестью малыми государствами Шамбалы устроено следующим образом. В каждом из них имеются жезлы, называемые «обладающие силой ума». Гонцу, взявшему такой жезл в руку, достаточно лишь представить в уме место, в которое ему нужно попасть, как в миг он оказывается там. Лондол-лама сообщает, что в Шамбале имеют широкое распространение сочинения Цзонхавы (1357–1419) и его учеников, доставленные туда посредством магической силы Ригдана, а также даков и дакинь. Согласно данному свидетельству не только мы имеем возможность обратиться к учению, полученному из Шамбалы — к Калачакра-тантре, но и жители этой священной страны обращаются к учениям, полученным из Тибета.

«Родившись в Шамбале, не оставил ли Лондол-лама вниманием и заботой свой монастырь и вообще тех, кто живет в обычных странах, дает ли знать о себе, находясь в священной стране?» — спросил я перед расставанием Ешэй Галдана. «Не оставил, — ответил старейший монах обители Радод. — Тот, кто достигает успехов в йоге, может почувствовать прикосновение к своей макушке ладони Лондол-ламы — его благословение из Шамбалы».


Автор - Андрей Михайлович Стрелков, тибетолог, кандидат исторических наук, докторант Санкт-Петербургского филиала Института Востоковедения РАН. 11.11.2008.




Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #246 : 22 Март 2018, 08:12:09 »



Сакья.
Сакья (Сакьяпа) (тиб. ས་སྐྱ་, Вайли sa skya, буквально «Серая Земля») — школа тибетского буддизма, основанная в 1073 Кхон Кончог Гьялпо (10341102), центром школы является одноимённый монастырь Сакья около Шигадзе в Тибете. Школа Сакья принадлежит к школам новых переводов (сарма); глава носит титул Сакья Тридзин.

Невозможно рассматривать сансару или нирвану в отрыве друг от друга, поскольку корнем и того, и другого является ум. Если ум загрязнен, то он принимает форму сансары, если он чист, то проявляется в форме нирваны. Здесь адепт осознает то, что та личность, которую он отождествлял с Я, не имеет никакого отношения его истинной природе, которая есть будда.


Учение сакья-па уходит своими корнями в учение одного из восьмидесяти четырех махасиддхов по имени Вирупа (жил где-то между VIII и X вв.), который известен в Тибете как Бирвапа.

За двенадцать лет он дважды по миллиону раз повторил мантру Ваджраварахи, но даже после этого не достиг сиддхи, т.е. сверхъестественных могуществ. В отчаянии Вирупа выбросил свои монашеские четки в отхожее место. Ему явилась дакиня и, успокоив Вирупу, посвятила его в тантру. И через двенадцать лет он все-таки достигает желаемого. Будучи монахом, Вирупа не мог прилюдно практиковать тантру, поэтому он это делал тайно ночью. Но долго скрывать свои действия он не смог. После того, как служка принес ему вина и мяса, которое особо понравилось Вирупе, он стал ловить голубей, которых обычно подкармливали монахи. Монахи застали Вирупу за этим кровожадным делом и на ближайшем собрании решили изгнать преступника из монастыря. Вирупа перед тем как уйти явил чудо: он проходит по листьям лотоса через озеро и воскрешает убитых голубей (сказав, что их убийство – это лишь иллюзия). Этим Вирупа хотел показать, что реальность является не всегда такой, как нам кажется, а внешне безнравственный поступок может оказаться иллюзией.

Основное учение Вирупы содержится в его тексте ВаджрагатхаПесни ваджры»). Это учение называется ламдрэ (лам-брэй, Lam-‘bras, «путь-плод», «путь и осуществление», «путь и результат»).

Непосредственный основатель школы сакья, Кхон Кончонг Гьялпо, был одним учеником Дрогми. Он происходил из семьи наследственных лам Кхон, члены которой, согласно преданиям, были приверженцами нингма-паначиная с VIII в., когда члены этой семьи были учениками Падмасамбхавы. К XI в. учение ньингмы практически исчезло из провинции Цанг, где проживали Кхон, поэтому ее члены решили послать Кончонга Гьялпо на поиски духовного учителя, который дал бы ему посвящение в тантры  нового перевода (сарма). Этим учителем стал тантрик и переводчик Дрогми. В это время Кончонг строит монастырь Сакья в южной части Центрального Тибета (Верхний Цанг) и стал первым иерархом одноименной школы. Монастырь становится одним из главных центров буддийского учения, практик и тантр нового перевода, центром изучения этики, философии, метафизики, логики.

Примечательно то, что власть в сакья была наследственной и передавалась только в рамках клана Кхон, происхождение которого возводится к божеству Ясного Света (Вайрочана?). Так же дело обстоит и сегодня. В первых поколениях иерархами часто были безбрачные ламы. В этом случае власть переходила сыну одного из его женатых братьев. Позднее главы сакья часто бывали женатыми. Но обязательным требованием для духовных лиц было прекращение половой жизни после рождения наследника.

Школа сакья-па с 1253 г. правит Тибетом, который в результате становится теократическим государством.
С Пагпой связано появление титула Далай-лама («лама, чья мудрость подобна океану»). Тем не менее, несмотря «на огромную власть при дворе и влияние на самого Хубилая, Пагба-лама в свое время, исходя из реального соотношения сил государства и церкви в Монгольской империи, вынужден был признать примат ханской власти над буддийской церковью. Согласно «двум принципам», глава государства – хан – ведал светскими делами, а буддийский иерарх представлял духовный аспект в управлении государством и служил хану, «обосновывая концепцию божественного происхождения власти хагана». Начиная со времен Пагба-ламы «два принципа» управления государством были «краеугольным камнем» общественно-политического мышления тибетцев». Эти «два принципа» можно описать формулой «Царь-Священник» («cho-yon») – «формула для описания феодальных уз, связующих монгольский императорский трон и духовного главу тибетского государства», возрожденная в XVII в. и действующая до заката династии Цин.
Школа сакья-па имела две подшколы: нгорпа (или ор-па), цхарпа. Основателем первой был Нгорчен Кунга Зангпо (1382-1456). Он построил монастырь Нгор Эвам Чойден, ставший величайшим монастырем Сакья, а затем и подшколой главного течения, делавшая особый упор на монашескую дисциплину. Цхарпа (цар) связана с учителем Цхалчен Лосал Гьямцчо (1502-1566).
Тишри Кунгло (1299-1327), старший из пятнадцати внуков брата Сакья Пандита, основал четыре династические линии: Житог, Ринчен Чанг, Лхакханг и Дучо, из которых сохранились лишь две последние. В XV веке, однако, династия Дучо распалась на две линии, или резиденции: Долма Пходранг и Пунцог Пходранг. Нынешними главами этих двух мест являются 41-й Сакья Тридзин («Держатель трона владения Сакья») по имени Нгаванг Кюнга Тхегчен Палбар Тринли Вангги Гьялпо, являющийся на данный момент также главой всей школы сакья и проживающий в индийском местечке Дехра Дун, и Даг-чен Ринпоче (род. 1929 году), основатель Центра Сакья Тегчен Чолинг в США.
Сегодня главой школы сакья является 41-й держатель трона, или Сакья Тридзин, Нгаванг Кюнга (род. в 1945 г.), который живет сейчас в Индии. В 1995 г. он посетил Россию. В Санкт-Петербурге, в буддийском монастыре Дацан Гунзэчойнэй он даровал учение «Отказ от четырех привязанностей», историю учения Путь-Плод, посвящение Манджушри; более 230 человек получили посвящение Хеваджра-тантры. В Москве Сакья Тридзин вместо посвящения Манджушри было дано посвящение Тары. Также он давал аналогичные учения и посвящения в Элисте и Улан-Удэ. В результате, во всех этих городах образованы сакья-центры и группы.
В 2014 году 41-й Сакья Тридзин объявил о кардинальных изменениях в подходе к управлению школой сакья. Теперь глава школы сакья будет занимать этот пост лишь в течение трех лет, после чего его сменит следующий кандидат, обладающий необходимой квалификацией. Уже в 2017 году нынешний Сакья Тризин выйдет в отставку и его преемник станет новым Сакья Тридзином на три года.
Аналогичные процессы своего рода «демократизации» происходят и в школе гелуг. Так, нынешний ее лидер, Далай-лама XIV, предложил провести референдум среди последователей своего учения по всему миру, пока он еще жив, по вопросу о том, следует ли ему претерпевать перерождение.[33]Также он высказал мнение, что в следующих перевоплощениях Далай-лама не будет являться политическим лидером, а сохранение института Далай-ламы остаётся на усмотрение тибетского народа.
Учение школы
В монастырских школах сакья изучаются восемнадцать главных текстов. В них содержатся учения по праджняпарамите, монашеской дисциплине (винная), мадхьямике, теории познания и логике, а также комментарии, уникальные именно для этой традиции, такие как «Сокровищница достоверного знания» и «Разъяснение трех обетов» и др. По мере получения образования, монах получает звания Каджипа, Качу-па и Рабджампа. Основными тантрическими практиками школы сакья являются тантры Хеваджра, Чакрасамвара, Махакала и др. Сакья-па в философских взглядах придерживаются умеренной мадхьямики и йогачары.
Центральным учением сакья-па является концепция ламдрэ, которая уходит корнями в проповедь махасиддхи Вирупы и переводится как «Путь и плод», или «Путь и осуществление». Со времен Мучена Семпа Ченпо Кончок Гьелцена, ученика Нгорчена Кунга Зангпо (1382-1457) передача линии Путь-и-плод разделилась на две традиции: «Объяснение для ближайших учеников» (sLob-bshad) и «Для собрания» (Tshog-bshad). Таким образом, произошло четкое разделение на эзотерическую и экзотерическую доктрины.
Согласно этой концепции, цель пути (лам) реализуется непосредственной в процессе его прохождения (дрэ).  Путь – это определенные практики для достижения просветления, а плод – это само просветление. Эти две категории неразрывно связаны. Поскольку сакья-па опирается на учение махасиддхов, следовательно, она придерживается идеи татхагатагарбхи(«зародыш Будды»). Согласно этой идее, к просветлению (плоду) толкает причина, которая сама является плодом. Т.е. состояние будды внутренне присуще каждому, но оно закрыто загрязнениями эго. Поэтому, путь заключается в том, чтобы удалить эти загрязнения и тем самым реализовать внутреннее изначальное просветление (плод-причину). Ламдрэ также описывают как «союз Ясности и Пустоты, свободной от понятий или нераздельности сансары и нирваны»; «“энергия мысли” или “ум”, имеет световую природу, а сутью мысли является Абсолют, или пустота (Шуньята), и их слияние порождает свет». Система ламдрэ включает в себя «Три видения (или видимости)» (нансум) и «Три тантры» (гьюсум).
Три видения
В Ваджрагатхе, тексте, который приписывают Вирупе, так говорится о трех видениях:
Для чувствующих существ с несчастьями есть нечистое видение.
Для медитирующего с поглощением транса есть видение опыта.
Для украшенного колеса неистощимого тела, голоса и разума Сугаты есть чистое видение.
Таким образом, все состояния существ подразделяются на три категории, в соответствии с уровнями духовного развития (ср. гностическое деление на соматиков, психиков и пневматиков):

  • Состояние обычных чувствующих существ, заключенных в шести царствах сансары, но, тем не менее, имеющих уникальную возможность практиковать дхарму.
  • Состояние буддиста, которое включает два пути: а) путь бодхисаттвы, включающий развитие бодхичиты (сознание просветления), медитацию шаматха и випашьяна. Это все – привычный путь хинаяны и махаяны; б) «видение опыта» – практики ваджраяны.
  • Состояние полной осознанности, состояние будды.

Эти «три видения», или видимости, являются также ступенями практики. На ступени «нечистого видения» созерцается природа сансары, на ступени «видения йогического опыта» переживается зарождение бодхичитты, на ступени «чистого видения» акцент ставится на памятовании качеств будды.
Другое описание первой части ламдрэ, которую именуют «Путь и плод» на уровне сутры. Существуют две сакьяпинские традиции в подразделении сутр:  Нагарджуны и Майтринатхи.
Первая традиция учит практикам трех «отбрасываний», Догпа (bZlog Рa). Догпа – означает обратить к противоположному. Три Догпаподразумевают такие практики:

  • Медитируя на страданиях сансары, трудностях достижения человеческого рождения, законах кармы и майтрейи (любящая доброта) отбрасывают недобродетельные действия.
  • Первое, размышляя над привязанностью к собственному телу, производят следующие исследования: если тело является реальным, тогда оно должно быть реальным с самого начала и не зависеть от причин и условий. Но тело развивается и функционирует только потому, что есть причины и условия. Благодаря знанию этого развивается убеждённость в том, что тело не имеет реальности. Медитируя на таком понимании, перестают принимать концепцию привязанности к Я за истину (Сатья-грахана) и отбрасывают эту концепцию как неистинную.
  • Затем прекращают размышлять над не истинным (асатья): отбрасывают взгляд о неистинности, посредством распознавания того, что пустота свободна от цепляния за объект, понимая, что факт существования или несуществования явлений недоступен концептуальному уму, и пребывая в этом состоянии, свободном от концептуализации и цепляния.

    Вторая традиция, традиция Майтринатхи, учит тому, что естественная Ясность-Мудрость Основы является основой как для сансары, так и для нирваны. Но, не распознавая этого, мы пребываем в иллюзии и цепляемся за двойственные проявления субъекта и объекта как за истинные. Эти иллюзии являются корнем сансары, и целью пути является уничтожение этого неведения, посредством растворения дуальности в Абсолютном Пространстве (Дхармадхату).
    Три тантры
    Практика «три видения» являются основой и подготавливают следующий этап, относящийся, непосредственно к варджраяне. Эта ступень является эзотерической, в отличии от экзотерических «трех видений», и опирается прежде всего на Хеваджра-тантру, главную тантру в традиции сакья-па. Здесь идет речь о трех категориях: тантра причины, тантра пути, тантра плода.
    На ступени тантры причины вводится одно из важнейших воззрений школы сакья – идея «нераздельности сансары и нирваны» (корде йермё). Невозможно рассматривать сансару или нирвану в отрыве друг от друга, поскольку корнем и того, и другого является ум. Если ум загрязнен, то он принимает форму сансары, если он чист, то проявляется в форме нирваны. Здесь адепт осознает то, что та личность, которую он отождествлял с Я, не имеет никакого отношения его истинной природе, которая есть будда.
    Тантра пути дает инициацию ваджраяны, т.е. методы и практики, которые позволяют получить доступ непостижимой природе внутри нас и пережить тождество сансары и нирваны:
    Благодаря методам тантрических медитаций обычные, привычные, эгоцентричные модели тела, речи и сознания временно заменяются моделями не-эго, или просветленного тела, речи и сознания будды. Это дестабилизирует механизмы нашего эго Обычное «полное замыкание» эго на опыте разрушается. Человек становится все более и более сомневающимся в том, кто он есть и что он делает. Это обеспечивает появление «разрывов» в панцире эго, и через них может начать просвечивать сущность будды.
    Тантра плода подразумевает махамудру. В пределах традиции сакьятермин «махамудра» используется только при обсужде­нии окончательной реализаций. На этой ступени практик будет видеть всех существ как будд и бодхисатв. Этот опыт невыразим ни в каких категориях нашего обыденного опыта, он неконцептуализируем. Это состояние выше любого знания, это – глубинное самопознание и самореализация.
    Труды учителей школы сакья оказали существенное влияние на философские традиции других школ тибетского буддизма, сыграли фундаментальную роль в формирование тибетской школы логики и эпистемологии, внесли свой вклад в герменевтику индийских текстов праджняпарамиты и мадхьямики.

    Жаринов Семен(с)
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #247 : 22 Март 2018, 08:19:59 »



Секхар Гуток, Sekhar Gutok - маленький монастырь в Лходраке построенный вокруг девяти этажной башни, которую построил Миларепа по указанию учителя - Марпы.
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #248 : 23 Март 2018, 16:57:45 »

Чод буквально переводится как "отсечение", которое направлено на полное отсечение привязанности к себе, своего эго и загрязнений, которые являются корнем сансары.

Жить в навевающих ужас местах и в горных затворах – это внешний чод.
Отдавать своё тело на съедение Духам – внутренний чод.
Отсекать единый корень (веры в "я") – высший чод.
Тот, кто владеет тремя видами чод, – истинный йогин.

Миларепа.

Последователи системы Чод должны придерживаться следующих четырёх предписаний:

1. Принимать теорию Пустотности – отказ от концепции реальности совокупности дхарм, которые составляют индивидуальный поток сознания личности, и неприятия представления о реальности и материальности других живых существ;
2. Культивировать в себе бодхичитту, не покидая живых существ, воздерживаться от причинении им вреда и практиковать по отношению к ним великое сострадание;
3. Соблюдать обеты бодхисаттвы и не допускать их нарушения, действуя в соответствии с ними;
4. Стремиться обрести благословение Сугаты – полная приверженность Трём Драгоценностям.
Эти четыре предписания представляют собой основу духовной практики Чод.
Мачиг Лабдрон также подразделила Чод на три аспекта:

Посещение опасных и уединённых мест – это Внешний Чод,
Трансформация тела как подношения для демонов – это Внутренний Чод
Отсечение единственной вещи (привязанности) от корня – это Действительный Чод.


Для выполнения практики чод йогин отправляется на кладбище или в иное место, где обитают духи. Чем страшнее выбранное нами место, тем лучше. Почему так? Считается, что в месте, вызывающем страх, можно гораздо проще и быстрее обнаружить ум, цепляющийся за представление о существовании постоянного "я". Вот почему выбираются подобные места.
Однако нам следует выбирать такие места в соответствии с нашим опытом и степенью бесстрашия. По мере укрепления силы нашего ума мы будем искать всё более устрашающие места, такие как кладбища и вершины гор. Но вначале, пока вы не выучили садхану (чтобы практиковать в темноте), следует выполнять практику в своей комнате. Хорошим местом для начала практики является также то, которое освятили своим присутствием великие мастера прошлого. И, только достигнув определённого опыта, практикующий может в одиночестве отправиться на кладбище.
В этой книге мы не уделяем внимание особенностям места. В других комментариях даются развёрнутые описания наиболее подходящих мест для практики, а также истории из предыдущих жизней Мачиг Лабкьи Дронмы в Индии. Там можно найти также вопросы и ответы для более продвинутых практикующих, но для начинающих понять их бывает сложно.
Почему эта практика совершается в одиночестве и, как правило, ночью? Для отсечения привязанности к собственному "я" следует сперва вызвать чувство страха, чтобы пробудить этот цепляющийся за "я" ум, а затем отсечь его посредством бодхичитты и постижения пустоты. Когда возникает страх, мы должны обнаружить своё боящееся "я" и одновременно с этим "расстаться" со своим испуганным телом. Страх, вызванный тем, что является в этот момент нашему уму, мы побеждаем мыслью о просветлении вместе с осознанием возможности поднести своё тело этим духам (которые когда-то в предыдущих жизнях были нашими добрыми матерями). В будущем мы сможем также даровать им учение Будды. Поэтому посвящение заслуг от выполнения этой практики может выполняться следующим образом:

Пусть все духи удовлетворятся подношением моего тела.
Это лучшая возможность для меня отплатить за их доброту.
Пусть все изъяны циклического существования очистятся подношением моего тела.
Пусть исчезнут все препятствия для практики Дхармы.
Пусть все великие учителя живут долго и не уйдут в нирвану, пока не опустошится сансара.

Под основой практики чод в данном случае подразумевается мотивация. Практикующий чод должен иметь две мотивации:
– Он должен быть свободен от иллюзии привлекательности сансары. Пытаясь отыскать сердцевину бананового дерева, мы обнаруживаем, что внутри оно пусто. Так же и сансару следует воспринимать как лишённую сущности, Даже боги-долгожители страдают от перерождений. Всё сансарическое богатство может обернуться бедностью. Единственное, что определённо, – это непостоянство.
– Кроме того, практикующий чод должен обладать истинной бодхичиттой – стремлением достичь просветления ради блага других существ.

При выполнении практики чод необходимы эти две мотивации, т.к. без правильной мотивации невозможно обрести пользу для себя и других, и наша практика принесёт нам только вред. Некоторые практикующие выполняют чод, побуждаемые славой, ожиданием подношений, завистью или желанием возвыситься над другими. Если практиковать исходя из таких побуждений, это приведёт к возрастанию препятствий, к болезням и потере возможности общаться с духовными друзьями.
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #249 : 24 Март 2018, 18:32:58 »

<a href="http://www.youtube.com/watch?v=mKVDG7V2Pzc" target="_blank">http://www.youtube.com/watch?v=mKVDG7V2Pzc</a>
Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #250 : 29 Март 2018, 06:47:56 »

Если это иллюзорное тело, за которое я цепляюсь как за своё, болеет, то пусть болеет!

Эта болезнь дает мне возможность исчерпать плохую карму, накопленную в прошлом, и духовные дела, которые я затем могу совершить, помогут мне очистить два вида завес.

Если я в добром здравии, я Счастлив.
Потому что, когда моё тело и ум в порядке, я могу расширить мою практику и придать подлинный смысл человеческому существованию тем, что тело, речь и ум обращу к добродетели.

Если я беден, я Счастлив.
Потому что нет богатства, чтобы его защищать, и я знаю, что вся враждебность и все ссоры взрастают из семян жадности и привязанности.

Если я богат, я Счастлив.
Потому что со своим богатством я смогу сделать больше благого, а временное и абсолютное счастье – это результат благих дел.

Если я умру вскоре, это Превосходно.
Потому что, сопровождаемый некоторыми хорошими способностями, я уверен, что вступлю на безошибочный путь прежде чем появятся какие-либо препятствия.

Если я проживу долго, я Счастлив.
Потому что без отделения от тёплого благодатного дождя наставлений, я могу затратить много времени на полное созревание урожая внутреннего опыта.

Так что, чтобы не случилось, я буду Счастлив.

Гьялсе Тхогме Зангпо


Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
ally

Offline Offline


Уничтожение желаний побеждает любую печаль.


topic icon
« Ответ #251 : 04 Апрель 2018, 19:02:58 »

Не имея привязанности к форме,
།རྟག་པར་འཛིན་པའི་བདུད་ལས་གྲོལ།
Освобождаешься от демона этернализма.
སྟོང་པ་ཡིད་ལ་མ་བསྒོམས་པས། །
Не делая пустоту объектом ума,
ཆད་པའི་བདུད་ལས་ངེས་པར་གྲོལ།
Несомненно, освободишься от демона нигилизма.
གཟུགས་སྣང་དགག་ཏུ་མེ་བཏུབ་སྟེ།
Проявления формы прекратить невозможно,
།ངེས་པར་མ་བཟུང་རང་སྣང་འོད།
Но не цепляйся за их конкретность, (а узнай) в них свет своего видения.
།སྒྲ་དང་དྲི་དང་རོ་དང་རེག

(То же касается) звуков, запахов, вкусов, (объектов) осязания, ума и т.д.,
།ཡིད་ལ་སོགས་པ་དེ་བཞིན་གྲོལ།
которые освобождаются тем же способом.
།ཡིད་ནི་ཐོགས་མེད་བདུད་ཡིན་ཏེ།
Сам ум есть демон бесплотный,
།དབང་པོའ་སྒོ་ལས་བྱུང་བས་ན།
А то, что проявляется через органы чувств,
།ཐོགས་བཅས་བདུད་དུ་བསྟན་པ་ཡིན།
Есть (плотный) демон, заслоняющий истину.
།དབང་པོའ་ངོས་ལ་སྣང་བ་རྣམས།


Высший демон бывает двух видов:
།ལམ་དང་འབྲས་བུ་གཉིས་སུ་བསྟན། ༈
Один связан с путём, другой с плодом.
།།སྤྲོས་བྲལ་ལྟ་བས་བྲོད་པ་དང་།
Самодовольство по поводу воззрения, выходящего за пределы понятий,
།མཉམ་ཉིད་སྒོམ་པས་བྲོད་པ་དང་།
Самодовольство по поводу созерцания абсолютного равенства,
།རྟོག་མེད་སྤྱོད་པས་བྲོད་པ་དང་།
Самодовольство по поводу поведения, свободного от суждения,
།ཉམས་ལེན་ལམ་གྱིས་བྲོད་པ་རྣམས།
Самодовольство по поводу опыта собственной практики —
།བག་ཙམ་ཡུལ་དུ་སྤྱད་པས་ན།
Если все эти аспекты пути сопровождаются
хотя бы малейшим представлением об объекте,
།ལམ་དུ་མི་འགྲོ་བདུད་ཀྱི་ལས། ༈
Они становятся не путём, а действием демонов.
།།ལྟ་སྒོམ་བརྡའ་རུ་བསྟན་པ་ལས།
Воззрение и созерцание — всего лишь слова для общения,
།ངེས་པར་ཡིད་ལ་བྱ་རྒྱུ་མེད།
А вовсе не то, что нужно порождать в уме.
།མ་འགགས་ཅིར་ཡང་འཆར་བ་ལ།
Что бы ни явилось, не пытайся остановить,
།ལྟ་བའི་བསམ་པ་མ་འཆའ་བར།
Не ограничивай себя понятием «воззрение».
།མཉམ་ཤར་ཕྱོགས་མེད་དབྱིངས་སུ་བསྒྱུར།
преображай всё проявляющееся в йинг за пределами всех ограничений, где всё равностно.
།མི་ལྟ་བ་ནི་གཅོད་ཀྱི་མཆོག། ༈
Отсутствие всяких воззрений и есть высшее отсечение — чод.

Переживания — это опыт познания (на уровне двойственного) ума,
།ཡང་དག་དོན་དུ་མྱུང་དུ་མེད།
(сами по себе) они не приводят быстро к (постижению) истинного смысла,
།སྐྱེ་མེད་ལོགས་ནས་བླང་དུ་མེད།
(но их) нельзя отделить от нерождённой (природы ума).
།ཉམས་སུ་བླངས་པས་ཆོས་ཉིད་ཉམས།
Если практиковать так, то это и будет постижением дхарматы через опыт,
།བློ་སྣང་ཡུལ་དུ་བཅད་པས་བློ།
Если отсечь (привязанность) ума к объектам,
།ཡུལ་དུ་མ་ཆགས་ཉམས་ལན་ནི།
То, практикуя эту непривязанность ума к объектам,
།ཐར་པའི་ལམ་མཆོག་བླ་མའི་ཞལ། ༈
Мы практикуем высший путь к освобождению — устное наставление Учителя!
།།འབྲས་བུའི་བདུད་ནི་འདི་བཞིན་ནོ།
А вот какова суть демона плода:
།ཉན་ཐོས་རང་རྒྱལ་ལ་སོགས་པའི།
Что касается плода, (что обретают) последователи колесниц и философских систем
།གྲུབ་མཐའ་ཐེག་པའི་འབྲས་བུ་ནི།
шраваков, пратьекабудд и других путей,
།སྐུ་གསུམ་ངེས་པར་ཐོབ་འདོད་པས།
то они искренне стремясь обрести Три Тела (Будды),
།འདོད་པ་དང་བཅས་བྲོད་པས་བདུད། ༈
вместе с этим стремлением попадают во власть демона самодовольства.
།།ལུས་ངག་ཡིད་གསུམ་རང་བཞིན་ལ།
Природа (обыденных) тела, речи и ума
།སྐུ་གསུམ་འབྲས་བུར་བསྟན་པ་ལས།
уже есть плод — Три Тела Будды!
།སངས་རྒྱས་ལོགས་ནས་བསྒྲུབ་ཏུ་མེད།
Состояние Будды не обретается где то еще,
།རང་ལས་སྤངས་ཏེ་བཙལ་གྱུར་ན།
И если, отвергая себя, (ты) будешь искать (состояние Будды) где-то ещё,
།བསྐལ་པ་བྱེ་བ་དུ་མར་ཡང་།
То можешь искать хоть мириады кальп,
།བསྒྲུབས་པས་ཐོབ་པར་མི་འགྱུར་བས།
Ничего невозможно обрести (на таком пути).

Мачиг Лабдрон, "Кацом ченмо"


Записан

Освободившись от пустоты отрицания
Пребывай без усилий вне двойственности,
Безмятежно созерцая всеохватывающую пустоту.
Страниц: 1 ... 15 16 [17]
  Печать  
 
Перейти в:  

Трасса 60: Форум о Духовном Пути: Гнозис, Эзотерика, Герметизм, Дао, Кастанеда, Розенкрейцеры, Алхимия, Преображение...
illusiy.net rss feed RSS | Illusiy.net © 2009-2017 | Sitemap | Powered by SMF | SMF © 2017, Simple Machines LLC | Theme by Harzem

Рекомендуем: Духовная Школа Золотого Розенкрейца | Ally ЖЖ