Трасса 60
Умолкнет хор иллюзий стоголосый пред Светом распускающейся Розы...
 
*
Приветствуем тебя на Трассе 60, Гость.
Этот форум создан как место для взаимодействия людей, ищущих возможности реализации истинного предназначения человека.
18 Октябрь 2017, 17:40:11


Страниц: [1]
  Печать  
Автор Тема: Сакральная трансгрессия тантризма и ее десакрализация  (Прочитано 5776 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
abyssman

topic icon
« : 17 Июль 2011, 10:32:20 »

Известно, что в Кали Югу, эпоху десакрализации и греха, тантры и агамы рекомендуют следовать особым путям, источниками которых являются особые божества. Величие Силы этих божеств и их путей в том, что эта Сила позволяет адепту обожествиться в самых кошмарных условиях современного мира - пустыни для духовности и цветущих джунглей для пороков. Речь идет об обожествляющей сакральной трансгрессии.
В то же время, стоит отметить и то, что сама обожествляющая сакральная трансгрессия подвергается десакрализующей коррупции, силой трансгрессии обыкновенной, мирской, основанной на невежестве и слабости.
В этой рубрике будут публиковаться работы специалистов в области сакральной тантрийской и индуистской религиозной трансгрессии: Элизабет Чалиер-Висувалингам, Джона Дупуче, Алексиса Сандерсона, Адинатха Бхайрава и других.
Я намереваюсь затронуть темы: брахмацид-богоубийство, использование ритуально нечистых субстанций, сакральный акт ритуального преступления религиозных и социальных норм, эволюция и инволюция путей Бхайравы, Кали и других божеств сакрально-трансгрессивных культов. В качестве введения в серию статей, публикую свою работу, посвященную "брахмациду" - богоубийству.

Буду рад комментариям.

Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #1 : 17 Июль 2011, 10:32:45 »

Мудрость безумия и безумие Высшей мудрости. "Брахмацид" - божественная трансгрессия брахмаубийства.

Адинатх Бхайрав

Поскольку Реальность не вместить в рамки самой изощренной философии или метафизики, мистические школы имеют острую необходимость во внелогическом способе указания на Истину, в языке, не порабощенном жесткими конструкциями. На Западе достаточно хорошо знают парадоксальный язык дзеновских коанов, а вот знания о том, что заменяло коаны в индийском каулическом мистицизме, пока еще не распространены так широко.

Одним из основных мифов о Бхайраве является история о том, как Бхайрава отрезал голову богу-творцу, Брахме. Существует несколько версий этой легенды. Я расскажу ее так, как об этом говорит наше учение.

Однажды Брахма — бог-творец и Вишну — бог равновесия затеяли между собой спор, чтобы выяснить, кто из них главнее.

«Я — главный Бог, — сказал Брахма. — Я сотворил всю вселенную и являюсь патриархом и прародителем всех живых существ!» «Ошибаешься, Брахма, главный Бог — это я, — возразил Вишну. — Все держится на мне. Если бы не моя сила, ни ты, ни твои творения не смогли бы просуществовать и секунды».

Для решения этого спора эти два божества обратились к различным авторитетам: «Пусть, мол, третья сторона нас рассудит». Однако все авторитеты один за одним сказали: «Главным Богом является Шива». Брахма и Вишну были очень раздосадованы. Они не поверили авторитетам и призвали в качестве судьи божество, являющееся персонификацией всех священных писаний. Но и это божество ответило: «Подлинным Богом является Шива».

«Как же так,— вконец разозлился Брахма.— Не может этого быть. Взгляните на Шиву, на весь его неопрятный облик и сомнительный образ жизни. В то время как я живу на небесах, в своем драгоценном дворце, Шива скитается по разным мирам, ночуя, где придется. Как неприкаянный бродит он по заледеневшим горам, дремучим лесам, полным диких зверей, скитается по бесплодным пустыням. Я благообразен, одет как царь, моя аура сияет ярче солнца. Шива нестрижен, небрит, ездит в голом виде на своем быке, и вся его одежда — пепел сожженных трупов, коим Шива посыпает свое тело. Я занимаюсь тем, что творю и устанавливаю законы мироздания, Шива же то предается аскетизму и медитациям, будто он чего-то не достиг, то пляшет и пирует на шмашанах и кладбищах с шайкой каннибалов, духов и демонов. Я вкушаю божественную амброзию, Шива жрет все, что попало, как чистое, так и нечистое, употребляет грибы, дурман и постоянно курит гашиш. Нет, такое существо никак не может быть истинным Богом».

И вдруг при этих словах в воздухе возникло сияние, превратившееся в крохотного младенца. Младенец заплакал, и Брахма сказал: «Вот доказательство того, что я истинный и главный Бог. Я разгневался, и гнев мой породил еще одно существо. Я назову этого младенца Бхайравой, так как тот так истошно орет». И вдруг, увеличиваясь в размерах, младенец превратился в ужасного монстра. Тело его стало черным, в пасти блестели страшные клыки, три глаза Бхайравы горели красным адским огнем, а сияющая аура превратилась в пламя вселенской кремации. Чудовище подскочило к Брахме и когтем мизинца своей левой руки отрезало Брахме одну из его пяти голов, ту самую, что ругала Шиву.

«Я — Бхайрава, гнев Шивы,— сказал ужасный бог. — Я пришел покарать тебя за то, что ты осмелился поносить Верховного Владыку Мироздания. Твоя пятая голова гордо возвышалась над телом, но я укоротил твою гордыню». Брахма в ужасе упал на колени. Тут небеса разверзлись, и боги увидели Шиву, представшего в своем облике Махешвары — Великого Махараджи и Господа всех миров.

«О, Бхайрава, — сказал Махешвара, — с одной стороны, ты, конечно, поступил правильно, ибо показал Брахме подлинное положение вещей. Однако с другой стороны, ты нарушил священный закон и совершил грех. Брахма — прародитель всех живых существ, их патриарх и первосвященник. Закон племен гласит: молодой не должен поднимать руку на старейшину рода, отрезать голову священнику-брахману — это вообще ужасное преступление. Поэтому ты не можешь не понести наказание. Ты непобедим и способен без труда уничтожить всех и вся, тебя же никто не в силах уничтожить. Однако я сотворю волшебную деву Брахмахатью, она будет способна уничтожить тебя.

Если хочешь уцелеть — беги от нее без оглядки и бегай так до тех пор, пока не окажешься в особом священном месте и тем самым не искупишь свой грех».

«Как я узнаю, где это место? Как я распознаю его, когда туда попаду?» — спросил Бхайрава. «Голова Брахмы на века прилипла к твоей руке. Я не скажу тебе, где находится священное место, однако когда ты до него доберешься, прилипшая к твоей руке голова отвалится от нее и упадет на землю», — так ответил Шива.

В тот же миг из пространства манифестировалась дева Брахмахатья, вооруженная огромными ножницами. Увидев Бхайраву, она ринулась к нему. Бхайрава бросился бежать. Так они бегали, он от нее, а она за ним, по всей вселенной. Проходили века, а может, тысячелетия, трудно сказать, но погоня не прекращалась ни на секунду. Однажды Брахмахатья и Бхайрава пробегали мимо дворца Вишну. Богиня удачи и процветания Лакшми, жена Вишну, узрела происходящее из окон волшебного дворца и, очень удивившись, пришла в полное недоумение.

«Скажи, о дорогой, — обратилась она к Вишну, — как понимать происходящее? Шива ругал Шиву, и за это явился Шива и отрезал Шиве голову. После этого явился Шива и наказал Шиву, сотворив Шиву. И вот теперь Шива бежит за Шивой по Шиве, в Шиве и во время Шивы, и вот Шива убегает, чтобы Шива его не догнал. Это все выглядит очень странно, я бы сказала, абсурдно. Как же это все понимать? В чем же смысл происходящего?»

«О, любимая, — ответил Вишну, — в том, что ты видишь, как и во многом другом, нет ни малейшего смысла. Недаром говорят, что Шива придумал этот мир на пьяную голову. Ведь он постоянно находится в экстазе наркотического опьянения, вызываемого сексом со своей возлюбленной Шакти — своей неисчерпаемой, безграничной, светоносной силой. Сознание Шивы не детерминировано кармическим законом причины и следствия, логикой, пространством и временем. Потому-то мироздание так причудливо и парадоксально, что отражает в себе облик самого творца, здесь тьма становится светом, а свет — тьмой, добро переходит в зло, а — зло в добро. Чистота становится нечистотой, а нечистота — чистотой. Высочайшая красота переходит в уродство, а апогей уродства становится красотой. Мудрость переходит в безумие, а безумие в мудрость. Так все течет, меняется и переходит одно в другое. Эта пульсация, переливы — есть экстатическая любовь Шивы и Шакти, активность, жизнь святой Реальности. Помимо этого, о любимая Лакшми, Шиве совершенно все равно, чем заниматься, ему все едино».

Далее история рассказывает, что спустя какое-то время Бхайрава оказался в окрестностях священного города Варанаси (Бенарес), расположенного на берегу Ганги. Голова Брахмы отпала от руки Бхайравы, и тот понял, что его проблема решена. Место, где Бхайрава расстался с головой Брахмы, люди называют Капал Мочан. Оно до сих пор почитается индусами.

Эта легенда имеет много уровней понимания и содержит в себе глубочайший смысл. Во-первых, она описывает воззрение сиддхов на причину и природу мироздания. Во-вторых, она объясняет суть процесса садханы, символизируемой бегством Бхайравы. В-третьих, она описывает устройство мироздания и показывает, на каком плане бытия мы подчинены кармическим законам и обязаны соблюдать определенные правила, а на каком уровне не существует ни законов, ни детерминирующих правил. Легенда не апеллирует к логике, она предназначена для тех, кто уже имел переживание парадоксальной природы Бога, и для тех, кто в состоянии, постигая смысл мифа, интуитивно почувствовать то, о чем говорит вся эта история. Часто последователи некоторых школ задают тантрикам «каверзные» вопросы. Так, мадхьямики спрашивают: «Если нет на самом деле ни путника, ни пути, ни процесса прохождения пути, в чем смысл тантрической садханы?». Адвайта ведантины ехидно любопытствуют: «Бог есть Абсолют, Трансцендентное. Феноменальный мир есть иллюзия, сансара. Как можно достигнуть Абсолютного с помощью сансарной иллюзии, к которой относятся тантрические практики? Ведь все ваши медитации тоже сансарические феномены, находящиеся в пространстве и времени!».

Легенда четко показывает, что волшебной силой ты оказался порабощен и волшебной же силой ты освободишься. Да, согласно логике некоторых учений, все это выглядит странно и кажется несведущему сомнительным. Однако, на удивление, тантрическая садхана работает очень хорошо, во многих случаях гораздо лучше, чем просто умствования на абсолютистские темы и отказ от деяний. Не стоит пытаться подгонять мироздание под ограниченные возможности человеческого ума. Наоборот, стоит раскрыть свое сознание и выйти на сверхчеловеческий уровень.
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #2 : 17 Июль 2011, 10:34:33 »

Бхайрава побеждает смерть в Каши

Элизабет Чалиер-Висувалингам

Смерть в Каши (город Бенарес, он же - Варанаси, прим. А.Бхайрава) - не смерть, которой боятся; здесь обычный Бог Смерти, ужасный Яма, не имеет никакой юрисдикции. Смерть в Каши - смерть известная и встреченная смело, трансформированная и трансцендентная. Можно было легко полностью изменить причинную связь и подтвердить, что то, что Яма выслан из Каши, потому что он представляет не Смерть, как натуральную смерть, а неопреоделенную смерть, которая настигает съеживающегося смертного и разрушает его жизненные дыхания - праны. Следовательно, очевидный парадокс, что Каши, Махашмашана или "Большая Кремационная Земля всей Вселенной", где каждый набожный индус надеется умереть, является единственным городом, из которого исключается Бог Смерти.
Смерть в Каши - это желанная смерть, иногда даже принимающая узаконенную форму религиозного самоубийства, смерть “трансформированная и преобразованная” и Бхайрава, посредством узурпирования трона Ямы в Каши, совершенно ясно представляет то, что можно было справедливо назвать смертью через инициацию. Яма, Бог Смерти, не приближается к мертвым здесь, с петлей в руке. Кала Бхайрава (черный бог Всепожирающего Времени, прим. А. Бхайрава) взял ответственность за мертвых, и он – Сущность Шивы. Даже если человеку будет отмерено ужасное наказание, то оно, как гарантируют мифы, предания и писания, будет недолгим и будет сопровождается блаженством освобождения. Джонатан Пэрри продуманно продемонстрировал, что кремация в Каши соответствует космическому растворению (пралайа) и задумана как форма огненной жертвы, где жрец (главный присутствующий на похоронах) идентифицирован с божественным (Шивой) посредством медитации на жертве в форме трупа (шава = Шива). Подчеркивая космогоническую функцию этого бесконечного процесса кремации, Джонатан Пэрри стремился объяснить почему, в то время как в Индии феномен кремации находится вообще на периферии или вне области человеческого урегулирования, в Каши это - в самом центре. Так же, как Индия, как говорят, является "пупом" (nâbhî) мира, и Каши - "пупом Индии", Mаникарника Шмашан – это "пуп Каши"(Пэрри, 1981, p.337). Это демонстрируется фактом того, что изображение Ватука Бхайравы (Бхайравы мальчика, прим. А. Бхайрава), Шмашана Натха (Владыки Шмашанов, прим. А. Бхайрава) около дхуни [священного огня] Маникарника шмашана.

То, что является важным в существующем контексте, это то, что погребальные обряды в Каши преобразовывают естественную смерть в наиболее конкретный и яркий символ жертвенной смерти или смерти через инициацию, которая может даже произойти до и независимо от физической смерти - неизбежной участи всех смертных. Мы хотели бы навести здесь на мысль, что адепты Бхайравы, являющие собой воплощение Бхайравы, не боялись смерти где-либо, это было потому что они уже подвергались смерти через инициацию. Даже проживание и последующая естественная смерть были для них только слабой тенью и материальным физическим символом этой смерти через инициацию. Фактически, в мифе происхождения Бхайравы, Капалика Кала Бхайрава зовется так потому, что даже Время-Смерть (Кала) боится его, и он вознагражден вечной властью над Каши, по причине того, что он обезглавил Брахму, вследствие его трансгрессивного акта брахма-хатйа [брахманоубийства]. Это, очевидно, одна из главных причин, почему Каулы поклоняются Бхайраве. Абхинавагупта (брамин!) гордо признан кашмирскими учителями, воплощением Бхайравы, и сам он заявлял об этой идентичности в таких своих гимнах как Бхайрава-става, где торжествующе призывает Смерть: "O Смерть! Не бросай на меня гневно свой ужасающий пристальный взгляд; поскольку я устойчив в служении Шанкаре (Шиве, прим. А. Бхайрава) и всегда медитирую на него, я - ужасающая энергия Бхайравы". Если паломники в Каши не боятся умереть там (напротив, они желают этого, прим. А.Бхайрава), то это потому, что их паломничество на Mахашмашан основано на ритуальной модели прибытия Бхайравы в Kаши для искупления его ужасного греха и последующего воцарения там.

Однако, для обычного обитателя Каши, смерть через инициацию должна произойти только во время ее естественного эквивалента, биологической смерти (прим. А. Бхайрава) и это происходит в течение последнего процесса в форме "наказания Бхайравы" (бхайрави-йатана), чье управление - важная часть функции Бхайравы в городе. В контексте доктрины кармы, бхайрави-йатана, кажется придуманной, чтобы объяснить и оправдать, как худшие грешники могли получить освобождение, просто умирая в Kаши, тогда как самые добродетельное из святых теряют надежду обретения того же самого в другом месте. Разве грешники не должны искупить свою плохую карму перед тем как иметь право на мокшу? Механизм, посредством которого переживается вся эта карма, называют бхайрави-йатана. Поскольку это называют "наказанием", можно только заключить, что это применяется, в первую очередь, к преодолению очень плохой кармы. Наказание Бхайравы краткое, продолжающееся один момент, и при этом - очень интенсивное. Это своего рода камера сгорания негативного опыта, посредством которой кармы, обычно приземляющие индивида в аду или в бесчисленных трудных рождениях и перерождениях, полностью переживаются в долю секунды.

Но есть врожденная двусмысленность в термине "наказание Бхайравы", которая не должна теряться из виду. Это или просто принятое наказание из рук ужасающего начальника полиции Каши (помимо всего прочего, титул Бхайравы - котвал - начальник полиции, прим. А.Бхайрав) или, скорее, непосредственно "страдания Бхайравы", в его одинаково ужасающей искупительной роли преступника Капалика (Пэрри 1981, стр 345, 355). Вопрос становится тем более существенным, когда мы полагаем, что это было в Кула Стамбхе, теперь - Латх Бхайрава, около Капалмочана Тиртхи, где Капалика Бхайрава, что подвергался этому интенсивному страданию, был освобожден от последствий своего отвратительного преступления (брахманоубийства, прим. А.Бхайрав). "Это было здесь, сказали они, Бхайрава может пройти обряд наказания, бхайрави-йатану, как момент прелюдии перед освобождением" (Eck, стр.196). Не странно ли, что котвал Бхайрава должен отмерить (преступникам и нечестивцам, прим. А.Бхайрав) их наказание в том самом месте, где сам Капалика Бхайрава был освобожден от своего собственного страдания'?
Этот парадоксальный сплав двух противостоящих, противоположных значений, возможно, может быть лучше всего понят, если предположить, что бхайрави-йатана в конечном счете обращается не к Бхайраве как дающему или принимающему наказание, но к страданию, вовлеченному в смерть через инициацию, которая одна может даровать освобождение во время естественной смерти.
“В случае человека большой духовной силы своего рода самовоспламенение взламывает его череп, чтобы выпустить жизненное дыхание... Образ пути, которым могла бы идеально пройти душа, был продемонстрирован в случае с тем старым домовладельцем, экстраординарное духовное развитие которого завоевало ему круг преданных учеников, и чьи последующие погребальные ритуалы я посетил. На его похоронном костре его горящий труп последовательно проявился перед немногими приближенными в формах прославленных религиозных лидеров: Саи Бабы, Мехар Бабы и Рама Кришны Парамахамсы, затем как ужасающий бог Бхайрава (котвал Господа Шивы, комиссар полиции Бенареса) и наконец как Шива непосредственно. Округленная выпуклость, как замечали, продвигалась по спинному хребту трупа, прорвалась через череп, вылетела в воздух и раскололась на три части. Одна упала в Бенаресе, другая ушла на север в местообитание Шивы в Гималаях, и никто не знает то, что случилось с третьей". (Пэрри 1982, стр.82-83).

Структурированные описания внутреннего жизненного опыта смерти через инициацию, спроектированные на индусскую символическую вселенную, являются столь мощными, что для религиозного человека фактически стало возможным реально "видеть" процесс, который имеет место в мертвом или умирающем адепте!

Если бхайрави-йатана находтся в ведении Лат Бхайравы, то это не только потому что "лат" (палица, прим. А.Бхайрава)- очевидный инструмент наказания в руках котвала, но также и потому что Лат Бхайрава как axis -mundi (ось вселенной) - это макрокосмическая проекция позвоночника, и смерть через инициацию вызывала поднятие жизненных ветров через сушумну в форме огненного шара, который проходит сквозь череп в "отверстие Брахмы" (брама-рандхра).

Только такое понимание дубинки Бхайравы объяснило бы определение кхатванги адепта-капалика как "символ, сделанный из черепа, насаженного на посох (данда)" (Лоренсен, p.75, цитируя "Митакшару" Виджнянешвары, комментарий относительно Йаджнавалкьи iii.243), напоминая лик, установленный по случаю праздников на идоле Лат-Бхайравы (каменный столп-фаллос, погруженный в глубокий колодец Богини, прим. А.Бхайрава).

Не только священная мистическая география Kаши подтверждает, что кремация на Маникарника шмашане понята в терминах огненного восхождения адепта по сушумне, но именование сушумны шмашаном в тайных тантрических текстах - очень ясно показывает, что именно этот подъем составляет реальную или инициатическую смерть.
Хотя Kаши иногда идентифицируется с аджна-чакрой, мистическим центром между носом и бровями, он также идентифицируется с тонким телом в целом. "Реки Аси и Варуна в окрестностях города, и третья река, которая течет через центр, идентифицируются с тремя главными каналами йогического тела: с идой, пингалой и сушумной. В нормальных условиях, третья река не видима и ее точное местоположение является предметом дискуссий. Некоторые наиболее опытные теологи идентифицируют ее с Брахманалой, маленьким ручьем, от которого не осталось никаких очевидных следов, но который должен впадать из Mаникарники в Гангу. Тогда, согласно этой идентификации, центральный канал мистического тела Kаши заканчивается в кремационной земле, приравнивая ее к высочайшему центру йогической анатомии. В этом контексте, возможно стоит напомнить, что два синонима, найденные в текстах для сушумны - это брама-нади (брахманала?) и шмашана (место кремации) "( Пэрри 1982, p.343 и примечание 8 ). Я нашлa ту же самую мистическую географию трех рек, сосредотачивающихся на местах поклонения Бхайраве в Непале. Третья река является видимой в случае с Тика Бхайравой в южном пределе Долины Катманду, и невидимой в случае с Унмата Бхайравой (Безумный Бхайрава, прим. А.Бхайрава) в Панаути.
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #3 : 17 Июль 2011, 10:37:31 »

Маска Бхайравы: танец и присутствие (одержание божеством)

Элизабет Челиер-Висувалингам

Эстетически, наиболее привлекательным образом Шивы является его манифестация «Король Танца» - Натараджа, вовлеченный, например в тамильском храме Чидамбарам, в дикую пляску созидания и разрушения. Со спутанными волосами, барабанчиком дамару и обмазанный пеплом, гневный Рудра транслируется через образ аскета Пашупаты который достигает слияния со своим повелителем через техники переживания-присутствия (самавеша), в который входят через ритуальный танец. Хотя пашупаты начали свою духовную практику с чрезвычайной важности норм чистоты (так же как браманический Шива защищенный от всех осквернений-загрязнений в центральной части храмов), они в конце концов достигают союза с ужасным богом, нарушая эти нормы на землях кремации. Это то нечистое измерение, которое выходит на первый план в образе неварского бога танца Насадьях, чей образ остается погребенным в кучу мусора, кроме праздников, отмечаемых несколько раз в году. Насадьях является покровительствующим божеством танцевальных и музыкальных ассоциаций, чьи ритуальные представления являются незаменимыми при праздновании красочного разнообразия фестивалей, наполняющих календарь неваров.

Представителями низшей касты садовников являются танцоры храма Навадурга, в Катманду и Бхактапуре. Овладеваемые божествами, дрожащие в трансоподобном состоянии, эти танцоры в масках пьют кровь еще трепещущих животных. Сами детали маски обнаруживают их божественную сущность: так маска Кала Бхайравы, который является главным актером, должна быть темно-синяя, практически черная. Эти маски производятся из глины, поднятой со дна священного потока, для празднования Дасайн особой кастой художников и при помощи очень секретной процедуры. Они сжигаются в начале сезона дождей и из этого пепла новые маски создаются в следующем году. Эти маски считаются настолько мощными – даже независимо от их человеческих носителей – что невары им поклоняются как манифестации божеств в храме Навадурга. Облегчая растворение (растушевывание) ограниченной человеческой личности, маска приобрела непостижимое (непроницаемое) лицо высшего божества, спрятанного внутри сердца самого человеческого актера.

Бхайрава в Кашмирском Шиваизме обозначает нераздельное, целостное универсальное Сознание. Вигйана-Бхайрава тантра поднимает вопрос: «Что есть настоящая форма Бхайравы, Ужасного?» Бхайрава сам отвечает Богине : «Знай что существует только одна форма которая в конце концов реальна: чистая, безупречная реальность, которая наполняет все, состояние Бхайравы названное Бхайрави потому что он абсолютно полон, пребывает вне понятий пространства и времени, неописуемый, наслаждающийся внутренним самоосознаванием его собственной сущности, свободный от всякой мысли. Внутри такого Абсолюта, как может быть выделен тот, кто получает поклонения или подношения?
« поклонение (почитание) не совершается предложением цветов и всего остального. Это осознанность сделанная твердой, растворение в конечной пустоте (внутри сознания), которое свободно от любой мысли, через интенсивное убеждение, что это является целью.»

Философы-мистики, такие как великий Абхинавагупта (10-11 век), кто произвел замечательный синтез индуистской культуры, отождествляют себя с высшим Бхайравой через тантрийское познание, которе часто включает в себя нарушение брахманистских норм. Тем не менее, термин используемый для такой реализации, через медитации на изображения ужасного бога – был все же авеша.
В племенной и народной религии в Индии наивысшая манифестация божества есть его живое воплощение в человеческой форме. Между этими полюсами (самавеша и авеша, прим. А.Бхайрава) открывается неистощимое богатство скульптурных образов, которые вместе составляют Индуистский пантеон. Парадоксально, что формами (мурти), которые наилучшим образом выражают истинную природу неописуемой Реальности, возможно, являются те самые аморфные камни, которые повсюду находят в Индии, включая Варанаси. Перед тем как они постепенно продвигаются к образам, которые четко определяются как та или иная форма Индуистского Бхайравы, эти камни просто называются "Бир Баба" .
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #4 : 17 Июль 2011, 10:38:13 »

Современное почитание Бхайравы в северной Индии и Непале - вырождение трансгрессии.

Элизабет Чалиер-Висувалингам

Бхайрава больше не является фокусом трансгрессивных практик, каким он был в прошлом, его культ в Индии был «брахманизирован» в смысле очищения до такой степени, что в наши дни мало чем отличается от храмового культа любого другого ортодоксального индуистского божества. Это может быть приписано различным социо-культуным трансформациям, особенно политическому преобладанию очищающего и обращающего в другую веру Ислама после 12 века, за которым последовало социо-экономическое господство современного рационального менталитета, который прервал даже процесс синтезирующей ассимиляции, на народном уровне отраженный в культе Гази Мия и Панчо Пира на севере, и в таких трансгрессивных фигурах как Муттал Равуттан, иначе называемый Мохаммед Кхан, в южном культе Драупади, со святотатственным паломничеством Маллу Кхана в Мекку - в центрально-индийском культе Маллана.

Хотя брахманы-священники предлагают мясо, рыбу и вино в половине своих служений божеству во время «специального» (вишеша) в отличие от «обычного» (саманья) поклонения в главных центральных храмах, таких как храм Калабхайравы в Уджайне и Варанаси, и смотрят сквозь пальцы на иногда совершаемые жертвоприношения животных верующими, они не совершают кровавые подношения сами (по крайней мере публично) в этих храмах. Тем не менее , махант храма Камачча Ватука-Бхайравы (относительно современный и не включенный в «8 Бхайрав» ашта-бхайравы Каши), следующий по популярности после храма Кала Бхайравы, регулярно предлагает жертвоприношения козла известной богине Виндхьявасини, которая проживает на холмах Виндхьячал. Она охраняется Ананда, Руру, Сиддханатха и Капала бхайравами на востоке, севере, западе и юге по отношению к городу, в то время как Лат Бхайрава стоит перед полицейским управлением на главной дороге, ведущей к ее святому месту.
Во всех этих храмах такие жертвоприношения замещают человеческие. В храме самой богини есть изображения Панчаганга, Капала и Кала бхайрав. В 1996 году я сопровождала мужские собрания, проводимые махантом из Бенареса для того, что бы отпраздновать реставрацию храма Бхута Бхайравы в джунглях кишащих обезьянами, позади храма Кали, часто посещаемый Ожхас (духовными медиумами), на другой стороне Виндхьячал.

Популярный и влиятельный махант сам составил «Гимн Ватука Бхайраве» и активно вовлечен в празднование Бхайраваштами и «Лат ка Вивах» (свадьба Лат (палицы-фаллоса, прим. А.Бхайрава)) и другие фестивали в храмах Калабхайравы и Лат-Бхайро. Конечно, такая активность посвященная, в основном, Ватука Бхайраве, который выполняет традиционную роль Кродхана Бхайравы (Свирепого Бхайравы, прим. А.Бхайрава)), не приветствуется в соседнем храме богини Камакхья, чей собственный настоятель из Нирвани Акхара (орден аскетов, прим. А.Бхайрава) достаточно слаб. Ватука фактически «чистый» (саттвика) двойник менее принимаемого но «настоящего» Ади (Кродхана) Бхайравы, находящегося в отдельной комнате его храма, который продолжает принимать тамасика пуджу каждый вечер по модели «5 М» (Панча-макара), проводимую пылко, в блаженной интоксикации (унматта), с использованием рыбы, вина, мяса, зерна и компонента, символизирующего майтхуну (сексуальный акт).

Хотя махант сам совершал жертвоприношения козла для Бхутанатха Бхайравы (Владыка Духов и Призраков, прим. А.Бхайрава) в лесу, церемония была в последствии представлена двумя разными модусами празднования (бходж): вегетарианским и не вегетарианским. Иногда, сопровождаемый каким-либо преданным, ищущим выполнение особенных пожеланий (камья-пуджа), он до сих пор проводит уединенное поклонение в месте кремации трупов, на шмашане Харишчандра гхат, на берегу Ганги, возливая вино на Шивалингам и т.д.

История, пересказанная им, говорит об одном Гуру-аскете по имени Ватук или иначе - Шива-Рам Пури, который поссорившись с его учеником в Аллахабаде, решил переехать сюда в Камачча вместе с его образом Кродха Бхайравы, чтобы продолжить бхайрава-садхану. Там его слава настолько выросла, что привлекла внимание бездетного раджи Балавант Сингха. Получив от этого аскета благословленный фрукт для ритуала порождения наследника, раджу Чет Сингха, вознаградив своего неожиданно обретенного наставника землей и собственностью, князь Варанаси таким образом сохранил первичную королевскую династию.
Когда завистливый ученик приехал что бы воссоединиться со своим Гуру, последний, в приступе гнева, сбросил свои смертные покровы. Считается, что его самадхи (в данном случае имеется в виду место захоронения святого, прим. А.Бхайрава)находится под гробницей современного «Истинно Гневного Бхайравы». Ученик принявший в наследство владения, позже заново открыл место расположения образа Ватука Бхайравы - во сне. Образ был раскопан при помощи раджи Балавант Сингха, в современном храме, построенном князем в 1773 году в честь рождения его сына. Современная линия махантов, происходящая от того мятежного ученика, нашла успокоение только после выполнения ее семью поколениями суровой садханы перед Кродхана Бхайравой, которому до сих пор поклоняются как союзу Ананда Бхайравы и Бхайрави.

Мистическая версия говорящая о Богине Чанди, нашедшей Ватука-Бхайраву в виде ребенка (вату) на дне озера, во время вселенского растворения (пралайи) и усыновившей его из сострадания. Эту легенду махант относит к Маркандея Пуране. История, возможно, отражает первичный сценарий, по которому ребенок Кришна поглощает вечную юность-молодость Маркандея во время пралайи. Ватука, конечно, считается ребенком Сахасрачанди, чей образ находится внутри его святая святых.

Живучесть культа, даже достаточно независимо от фиксированных установленных рамок передачи, может быть рассмотрена на примере одного адепта Викранта-Бхайравы из Уджайна (Столица махараджи Викрамадитьи, по которому проходил индоарийский "Гринвич" - нулевой мередиан времени; важнейший святой город для культа капаликов, прим. А. Бхайрава). Живя в современном городском окружении и работая в университете Викрам, он преуспел в привлечении преданных из всех социальных сфер и слоев, включая университетских лекторов, правительственных служащих, журналистов, которые взяли на себя обязанность сообщать о эволюции культа. Хотя изначально, до переезда с семьей в Уджайн, адепт был исключительно преданным Богини, после у него были видения Бхайравы и он был направлен Богиней на медитации на Викранта Бхайраву. На берегах протекающего рядом Кшипра, адепт всеночно бодрствовал на кремационных местах, возле разрушенного доисторического храма Викранта Бхайравы, на древнем городском маршруте паломничества вокруг пригорода, чья священная география смоделирована с Каши. Там у него проявились духовные силы (сиддхи), позволяющие практиковать ясновидение: каждое утро, бесплатно, для широкой публики, стекающейся к нему. Культ спонтанно оживлен в этом храме, и его последователи еженедельно собираются там поздним вечером, несмотря на большое расстояние, для проведения поклонения в достаточно нео-ведической форме. Это происходит недалеко от главного храма Кала Бхайравы, которому когда-то покровительствовали Махараджи.

Что наиболее интересно, так это то, что данный адепт получил необычную инициацию в поклонении Бхайраве, и сам наставляет себя в подходящих ритуальных изречениях (мантрах), жестах (нияса), мистических диаграммах (янтра), процедурах (паддхати) и т.д. только после принятия своей миссии через видения. Тем не менее, хотя его усердная психофизическая дисциплина (садхана) оживила культ, трансгрессивный элемент, насколько я могу судить, полностью стерт.
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #5 : 17 Июль 2011, 10:40:48 »

Тантрические письменные традиции шиваитов и шактов

Джон Дупуче

Множество направлений тантрической традиции Шайва похожи на каналы дельты Ганги, которая перемещается и меняется с каждым потоком муссона. Тем не менее Сандерсону удалось обозначить их направление. В том что следует дальше нету попытки повторить эту историю в ее сложности, но только прикоснуться к тому что является релевантным для ТА 29.

Сандерсон начинает свой обзор тантрических традиций описанием Атимарги, «космический» или «трансцендентный(превосходящий)» путь, который касается только аскетов и приводит только к спасению. Деление Атимарги Лакула выражено в Нишвасататтвасамхите, которая утверждает что аскет -

«...может есть и пить все что угодно. Нету действия запрещенного для него. Он погружен в созерцание Рудры, зная что ни один другой бог не спасет его».

Сандерсон идет дальше и отмечает, что Лакула аскет « ... был оставившим наиболее базовые понятия чистого и нечистого».

Тем не менее, Тантралока не касается аскетов так сильно, как домохозяина и по этой причине она расположена внутри традиции Мантрамарга. Это направление заключает в себе целый букет традиций, которые вводят в силу (основывают) переход к женскому началу и двигаются к еще более мощной и эзотерической системе ритуала (Сандерсон, «Шайвизм»). Разветвление может быть описано следующим образом:

Мантрамарга подразделяется на:

- Шайвасиддханта

- Бхайрава-тантры, которые разветвляются на:

- Мантрапитха

- Видьяпитха, это последнее подразделяется на:

- Ямала-тантры

- Шакти-тантры, которые делятся на:

- Трика-тантры и Кали-тантры.

Таким образом, первое подразделение Мантрамарги занимается Шайвасиддхантой, высшим божеством которого является Садашива. Они на самом деле признают существование его женской половины, но она скорее абстракция и ежедневный ритуал не включает в себя поклонение ей. «Мантра», т.е. божество, есть без шакти. Более того, ритуал соответствует Ведам и является наименее эзотерическим из тантрических ритуалов.

Тем не менее, следует ясно различать разницу между ранней Шайвасиддхантой и ее поздней реинтепретацией в соответствии с Ведической ориентацией Шайвасиддхантинами времени Абхинавы. В ТА 29 74сд-75аб, поздние Шайвасиддхантины подвергаются его строгой критике:

« Мантры даваемые Сиддхантами и Вайшнавами являются поэтому нечистыми. Потому как они не могут вынести (переживать) столько блеска (великолепия), они безжизненны в соотвествии с недвойственной традицией».

Капалика традиция оказала глубокое влияние на развитие этих тантрических традиций. Она тесно связана с Лакула ветвью Атимарги и также появляется в ранней традиции Сваччхандабхайравы, но в Видьяпитхе она занимает лидирующую позицию. Традиция Капалика была тщательно изучена Лорензеном, который предположил что это движение произошло на юге Индии или на плато Деккан возможно в пятом или шестом веках. Он описывает последователя:

« ...типичный Капалика. Он натирает свое тело пеплом мертвых; он носит трезубец и чашу из черепа; он поклоняется Бхайраве и Махакапалину; его текстом является Бхайравагама; он превозносит этого бога спиртным напитком и подношением человеческих голов; и он представляет спасение как неописуемое блаженство бесконечных объятий в руках Умы». Давид Лорензен, «Капалики и Каламукхи. Две потерянные секты, Нью Дели, 1972, стр.43.

« Парадоксальное сходство святого Капалика и грешника Брахмана находит свой божественный архетип в любопытном мифе обезглавливания бога Брахмы Шивой».

В Видьяпитхе последователь поклоняется главному божеству в виде мужской фигуры, которая председательствует над «преимущественно женским пантеоном» он перенимает обычаи Капалика:

« С волосами спутанными и связанными заколкой из человеческой кости, носящий серьги, браслеты, ножные браслеты и повязку, все из одинаковой субстанции (материи), со священным шнуром... сделанным из перекрученных волос трупа смазанного пеплом из мест кремации, носящий чашу-череп, дубину-посох с черепом и звучный барабан... интоксицированный алкоголем, он чередует периоды ночного бродяжничества... с поклонением... в котором он призывает и благодарит божеств мандалы, в которую он был посвящен. Это благодарение (удовлетворение, подношение) требует участия дути, посвященной супруги, с которой он должен был вступать в сексуальные отношения для того, чтобы произвести смешанные сексуальные секреции, которые с кровью и другими нечистотами тела создавали неотразимое подношение для этого типа божетсв».

Культ Йогини также составляет часть профиля Видьяпитхи, который имеет особое значение для ТА 29. Йогини по легенде являются грозными (зловещими) сущностями, которые одновременно дико опасны и являются источником великих даров. Они распространяются из сердца божества как источники силы, который управляют временем и пространством и посылают дальнейшие эманации женских сил, которые заметны в священных местах (питха) и землях кремации (шмашана). Они таким образом становятся наиболее благоприятными местами для ритуала, тогда как наиболее подходящим временем был самый темный период лунного цикла. Умиротворяя эти полчища (йогинь) ужасающими субстанциями, даже при помощи жизненных флюидов собственного тела, и возможно даже вступая с ними в сексуальный контакт, последователь достигал власти (доминирующего влияния) и так овладевал их силами над космосом и т.д. Мужское божество, которому поклоняются в этом ритуале – это Рудра или Бхайрава, «... дикий аскет, который возглавляет полчища Йогинь (йогиниганаяка)».

Культ йогинь кажется был ранней формой того, что стало Кула традицией. Обычно их 64 по численности, традиционное число обычно интерпретируемое как 8 раз (времен?) 8 «матерей» (матрика). Все йогини принадлежат к какой-либо семье (кула) или клану (готра) сгрупированных в 63 (64?) сестринства. Тем не менее есть 8 основных семей, которые обладают Брахми и т.д. как «Матерями» (матр) и которые имеют особое значение в момент инициации для удостоверения гуру, через манеру падения цветка определяется к какой семье и которой из «Матерей» принадлежит инициируемый, какую из йогинь он должен искать и какие силы он получит.

Культ Тумбуру-Бхайрава, называемый «Вама», фактически является 3м ответвлением Видьяпитхи наряду с Ямала-тантрами и Шакти-тантрами, хотя он не перечислен в классификации Сандерсона выше. Он занимает важное место в мысли Абхинавы, который часто включает его в список иерархии традиций.

Бхайрава марга имеет два течения: Правая рука (дакшина) или Южное и Левая Рука (вама) или Северное. 4 богини школы Дакшина, чье божество называется Бхайрава, это – Шуска, Сиддха, Утпала, Ракта/Чандика. Алексис Сандерсон «Мандала и Агамическая тождественность в Трика Кашмира». 4 богини школы Вама – Джая, Виджая, Джаянти и Апараджита. Они «сестры» или спутницы божества Тумбуру и связаны с направлениями – восток, юг, запад и север соответственно – неба, которое его окружает. Теун Гоудриаан, Винашикхатантра, Дели, 1985, стр. 138.

Трика принадлежит к группе Шакти-тантр и имеет три стадии развития. На первой стадии она основывается на трех богинях Пара, Парапара и Апара. На второй стадии эти три богини относятся к Кали, которая превышает их , как четвертая богиня. На третьей стадии Трика приводится к сильнейшей степени воздействием Ишварапратьябхиджнакарики.

Первая стадия выражена в Сиддха-йогешваримата тантре, также как в Малинивиджайоттара тантре и Тантрасадбхаве, в которой трика, «ряд трех» богинь и их эманаций низших йогини, заключает в себе всю совокупность космических уровней и представляется как присутствующая в теле поклоняющегося. Его собственная центральная ось является основанием (древком) их мандалы, тогда как над его головой располагаются три лотоса, которые представляют трех богинь. Пара почитается как «одна из трех и как их совокупность и источник».в этом своем последнем качестве она называется Матрсадбхава, « Сущность Матерей». Удовлетворяя их алкоголем и мясом на поверхности, такой как Одежда (материя), поклоняющийся поднимается по уровням существований и так достигает абсолютности.

Другое основное подразделение Шакти-тантр касается культа единственной богини Кали как написано в тексте Джаядратхайамаала или иначе Тантрараджабхаттарака. Первая четверть этого обширного труда из 24 000 сихов описывает Кали или Каласанкаршини, Разрушительницу Времени, в терминах Йогини Культа. Оставшиеся три четверти идут дальше за этим пониманием. Здесь Бхайрава замещен, даже исключен. Богиня является «спрятанным букв. истощенным (скорее тонким) (крша) разрушителем, которая олицетворяет ...сознание». таким образом она также называется Крша. Она и испускает и поглощает. Тончайшая богиня, Крша, почитается в ТА 29,76 и 77д,1.

Кула реформа

Абхинава приводит два источника происхождения Кула традиции. Впервые в ТА 1,7 он восхваляет Маччханду как источник его собственной доктрины, пункт который Джаяратха приводит в его комментарии и расширяет , цитируя текст, который дает Камарупа в Ассаме как место происхождения. (Тантралока с коментариями Джаяратхи, перепечатанная в 8 томах, расширенная Введением Навдживана Расторги и переизданная Р.С. Двиведи и Навдживан Расторги, Дели, Мотилал Банарсидасс, 1987, том 2, стр.24.). второй раз в ТА 1,8 Абхинава идет к немедленному восхвалению Триямбаки, без объяснения этой последней связи с Маччхандой. Выше уже было упомянуто, что дочь Триямбаки является источником Кула традиции.

Слово кула относится к семье или собранию йогинь и «Матерей». Оно также берется для обозначения вещественного тела, тела силы, космического тела, тотальности вещей так, что входя в «семью», кулу, поклоняющийся входит в тотальность космических сил, кулу. Он сам, в своем собственном теле является воплощением «Матерей» и целой реальности. Будучи инициированным в «Матерь» он также входит в тот или иной уровень его собственного тела и становится мастером сил, относящихся к нему. Пронизывая все круги (чакры) его тела, он является мастером тотальности и достигает центральное божество, которое идентифицируется с истинным я поклоняющегося, его « блаженным внутренним сознанием», в отношении которого восемь «Матерей» являются его проекциями (отображением).

Абхинава проводит различие между Кулой и Каулой в своем перечислении иерархии традиций. Кула традиция, как полагает Сандерсон, принадлежит аскетам, которые близки к Капаликам и сохраняет связь с местами кремации и обладает отличительными особенностями. В противоположность этому, Каула традиция есть реформированная версия, которая дает допущение для домохозяина. Сказав так, различие не очень ясно. Ритуал, описанный в ТА 29 называется Кула и все же он применим для домохозяина. Оригинальный Йогини Культ подходит для тех, кто удалился от обычной жизни. Напротив, Каула реформа позволяет стать Культу Йогини доступным для домохозяина, ставя акцент на внутреннем переживании. Если домохозяин может переживать то что переживает Капалика, но более просто и конечно более мощно, его домашний ритуал предполагается по меньшей мере эквивалентным. Терминология Капалика или Йогини культа может тогда быть перенесена на его домашний ритуал и внешние части тех ритуалов могли бы быть оправданно оставлены как ненужные. Каула версия Трики таким образом понимается как сама сущность тантрической практики.

В некоторый неизвестный момент Каула развивает четыре направления, каждое со своим рядом божеств, мантрой, мандалой, мифичискими фигурами и т.д.Этими четырьмя являются восточное или «раннее» (пурва), чьим главным божеством является Кулешвари; северное (уттара), главное божество – Калика, т.е. 12 Кали; западное (пашчима), главное божество – Кубджика; и южное (дакшина), главное божество – богиня Камешвари/Трипурасундари. Из этих четырех направлений Восточное и Северное представлены в ТА 29.

Восточное направление (пурвамная) сопоставлена (также возможно – противопоставлена) с ранней или первой стадией Трика, которая называется тантра-пракрия. Это реформа Каула Трики устанавливается в Кашмире около 800 г и именуется кула-пракрия. Джаяратха информирет, что Абхинава считает Кула высшей в отношении Тантры:

« И таким образом, он более высоко оценивает гуру, который следует кула ритуалу процедуре (кулапракрия) – по причине его покоя – в сравнении с гуру, который предан тантра ритуалу процедуре (тантрапракрия).»

Это утверждение возникает даже из беглого сравнения ТА 15-16, две главы полные ритуальной активности, с ТА 29, где ритуал сильно уменьшен (сокращен).

Каула Кали Культ, т.е. Северное Направление (уттарамная) включает три Каула варианта культа Кали: Мата, Крама и Культ Гухьякали, из которых наиболее важный для ТА 29 – это Крама. Мата описывается в Чинчиниматасарасамуччая, которая состоит из 2хкратких отрывков, связанных с бестелесными гуру по имени Видьяананданатха и Нишкрияананданатха, упомянутыми в цитате 42,д,1. Крама прослеживается до Оддияна в долине Сват, 300 км на северо-запад Кашмира, и ее основное писание – Дэвьяямалатантра. Оно основано на 4 фазах: испускание, поддержание, расстворение и Безымянное (Неназываемое) и реинтерпретирует Трику для порождения ее второй стадии, на которой поклоняются Каласамкаршини, как четвертой богине над Пара, Парапара и Апара.(Алексис Сандерсон «визулизация божеств Трика», 1990, стр.71

Иерархия Традиций Абхинавы

Многие из этих направлений были приведены в порядок Абхинавой в иерархии наблюдаемой в ТА29,51. Он последователен в своих нескольких списках упорядочивания, кроме так называемой Мата, которая меняет свое положение, размещаемой обычно до или иногда после кула. Но что означает «Мата»? относится ли она к тому Северному направлению называемому «Мата» или к другому варианту Северного направления называемого «Крама», которое упоминается так часто в Тантралоке. Двигаясь по восходящей, порядок таков: Веда, Сиддханта, Левое (вама), Правое (дакшина, Бхайрава), Мата, Кула, Каула, Трика. Сандерсон продолжает перечисление, двигаясь по нисходящей:

« Ниже Сиддханта находятся различные ситемы Пашупата (Лакула, Ваимала, Маусала и Карука); ниже Шайвизма – вайшнавская Тантрическая система Панчаратра; и наконец – универсальное предписание (саманьо дхармах) смарта и шраута традиций. Таким образом Трика располагается на самом дальнем положении от нейтральной «ведической ортодоксии».

На вершине иерархии стоит Трика, превосходя обоих Кула и Каула. Этот пункт подробно описывается в Паратримшикавиваране стр.217 линия 22, где перед перечислением иерархии школ Абхинава цитирует фразу: «Трика есть выше чем Кула» (кулат паратарм трика), где слово «Трика» относится к САУх а не к ритуалам и не к мандале и т.д. связанным с Трикой. Внутренне знание единственной мантры САУХ превосходит по простоте и эффективности все другие мантры, ритуалы и традиции, даже те которые Кула.

Толкование тантрических Шайва-Шакта традиций

Третья стадия тантрических традиций – это после-письменная или толковательная стадия, которая случается в середине 9го века и порождает два основных течения, с одной стороны - Шайвасиддханта и с другой - Трика и Крама. Оба течения направлены для домохозяина, который ищет не сверъестесственные силы аскета, а освобождения.

Согласно поздней Шайвасиддханте, освобождение заключается в бытии Шивой, равным Шиве, даже по существу другим чем Шива. Похоже комментаторы Шайвасиддханты устанавливают разделение между индивидуальностью и миром так, что Шайвасиддханта дуалистична в основе. Бесконечный цикл рождения и перерождения зависит от загрязнения (мала), которое является субстанцией (дравья). Поэтому оно может быть удалено только тем что одинаково материально, а именно Шайвасиддханта ритуалом. Ритуал инициации удаляет это загрязнение, тогда как ежедневные и определенные церемонии продолжают удалять любую сохранившуюся нечистоту. Полное освобождение происходит только в момент смерти, когда практик наконец свободен от мира.

Крама реинтерпретирует три богини Трики так, что Пара понимается как знающий (праматр); Парапара как средства познания (прамана); и Апара как познаваемое (прамея). Высшая богиня Трики, Пара, затем ассимилируется в высшую богиню Крша,которая поглощает и превосходит других богинь и называется Шри Пара. Играя словом матр, которое может означать как «матерь» так и «знающий субъект», Шри Пара теперь понимается фактически как «Сущность Знающего Субъекта», Матрсадбхава. Кгда эти четыре, Шри Пара, Пара, Парапара и Апара, умножаются на 3 стадии эманации, сохранения и поглощения (сршти, стхити и самхара), то они составляют группу 12, но фактически 12 может быть посчитано двумя способами, как умноженное выше 3 на 4 или 4 на 3. это эквивалентно, т.к. 4ая богиня, Матрсадбхава и четвертая фаза, «невыразимая» (анакхья) или «неназываемая» (анама) являются одним и тем же. Умножение 4 на 3 может быть схематично представлено так:

Жертвоприношение 2 в ТА 29 в особенности будет организовано вокруг этой схемы так, что практик снова обнаруживает в себе самом последовательность (крама) 12 стадий и так поступая поднимается над этим, чтобы достичь божественного состояния.

Трика принимает третью форму под влиянием Васугупты, 875-925 гг, кто начинает новую традицию с Шивасутр и со Спандакарики, хотя сусществует диспут был ли последний текст составлен самим Васугуптой или его учеником Каллатой, которого Абхинава упоминает в ТА 29,124а. Спандакарика предлагает на обсуждение, что последняя реальность есть вибрация (спанда), которая манифестируется в трасцендентном состоянии сознания и великолепии внешнего мира. Освобождение состоит из достижения этого источника и в его осознавании. Следующая стадия развития происходит с Соманандой, который составляет Шивадришти, основная работа того, что будет со временм названо школой Пртьябхиджна. Сомананда дает более философский склад движению, которое началось с Васугупты. Ученик Сомананды, Утпаладэва, развивает классическую формулировку движения в его Ишварапратьябхиджнасутре, написанной к началу 10го века. Школа Пратьябхиджна берет свое имя из той работы.

В противовес поздней Шайвасиддханте, Трика допускает что личность может достичь освобождения через ритуал, также как лишь через инсайт (проникновение, интуиция). Оба они ритуал и инсайт не протеворечат друг другу для ритуала, являются зеркалом спрятанных реальностей и могут раскрыть практикуещему собственную врожденную природу. Это знание явялется актом спасения, это осознавание что практик есть поистине Шива. Он не становится как Шива или Шивой, но скорее он приходит к осознаванию что он есть Шива. Освобождение есть момент узнавания (пратьябхиджна). Похоже освобождение от оков не есть освобождение от мира, но осознавание что мир есть просто выражение самого себя. Когда практик и Шива являются одним, тогда практик и мир есть одна реальность, которая свободна, осознана, омнивалентна. Хотя приходя к знанию практик вновь обретает изначальное состояние сознания, он не остается на этом уровне. Хотя по существу он Шива и вся реальность – это просто выражение его я, он свободно «сокращается», он сжимает свое величие (славу) и манифестируется в ограниченных субъектах, таких как «этот» и «тот» появляясь в дуалистической форме.

Большинство Шайва последователей в Кашмире следовали культу Сваччхандабхайравы и его супруги Агхорешвари, как описано в Сваччхандатантре и принявшему домашнюю форму. Поздние Шайвасиддхантины начали ренитепретировать культ в соответствии с их собственным видением и преуспели в его установлении в течение 10го века, как основной интерпетации Сваччхандабхайрава традиции таким образом, что она приняла форму сочетаемую с Ведами.

Адепты недвойственной Трики и Крамы отвергли эту интерпетацию и настаивали, что истинная интерпертация древней Шайвасиддханты находилась в Трике и Краме. Фактически Шайва тантры находятся в главной двойственности, так что эта «истинная интерпретация» в не-дуальных терминах сама по себе есть приписывание (обман), навязанное меньшиством каула и считаемое подтвержденным наставлениями Трики и Крамы и писаниями Сомананды и Утпаладэвы.
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #6 : 17 Июль 2011, 10:41:40 »

Трансгрессия в высших тантрах Ваджраяны

Евгений Торчинов

Что бросается в глаза при чтении тантрических текстов наивысшей йоги? Прежде всего, это мотивы греховного, преступного и ужасного, употребляющихся в положительном смысле, темы прелюбодеяния, кровосмешения, убийства, воровства и других пороков — все это рекомендуется к совершению истинному йогину, все, что, казалось бы, столь противоположно самому духу буддизма, всегда проповедовавшего нравственную чистоту, сострадание и воздержание. И вдруг — заявления о том, что путь удовлетворения всех страстей тождественен пути их пресечения, вдруг проповеди, произносимые Буддой-Бхагаваном, пребывающим в йони, "лотосе" женских половых органов, проповеди, от которых бодхисаттвы, слушающие их, падают в обморок, ибо наполнены эти проповеди призывами убивать родителей и учителей, совершать акты самого чудовищного кровосмешения, есть не только мясо животных, но и предаваться каннибализму, а также совершать подношения Будде мясом, кровью и нечистотами.

Что стоит за всем этим? Неужели некие "сатанисты" завладели образом кроткого Будды для совращения живых существ с пути освобождения? Или это что-то иное? Но что?

В первый черед необходимо отметить, что метод тантр хотя и приводит, согласно традиции, к тому же результату, что и метод сутр классической Махаяны, тем не менее по своему характеру прямо противоположен ему. Махаяна (да и Хинаяна) работала прежде всего с сознанием, с тем тонким и поверхностным слоем психики, который характерен именно для человека и тесно связан с типом цивилизационного развития того или иного общества и с его уровнем. И только постепенно просветляющее воздействие махаянских методов затрагивает более глубокие слои и пласты психики, преобразуя их. Иное дело Ваджраяна. Она прямо начинала работать с мрачными пучинами подсознательного и бессознательного, используя его безумные сюрреалистические образы для быстрого выкорчевывания самих корней аффектов: страстей, влечений (порой патологических), привязанностей, — которые могли и не осознаваться самим практикующим. Затем только приходила очередь сознания, преображающегося вслед за очищением темных глубин подсознательного. Большую роль в определении гуру конкретной практики для каждого ученика играло выяснение базового для его психики аффекта (клеши)", является ли он гневом, страстью, неведением, гордостью или завистью. Поэтому тексты Алмазной Колесницы неустанно повторяют, что аффекты должны не подавляться и уничтожаться, а осознаваться и трансформироваться, пресуществляться в пробужденное сознание подобно тому, как в процессе алхимической трансмутации алхимик превращает железо и свинец в золото и серебро. Таким образом, тантрический йогин сам оказывается таким алхимиком, исцеляющим психику превращением скверны и страстей в чистую мудрость будды. И если основой трансмутации металлов является некая первоматерия, образующая природу и железа, и золота, то основой претворения страстей и влечений в мудрость будды является природа будды, которая есть природа психики как таковой и которая присутствует в любом, даже самом низменном психическом акте подобно тому, как вода составляет природу и морской волны, и любого, даже самого загаженного водоема: ведь эта грязь не имеет никакого отношения к природе самой воды, всегда чистой и прозрачной. Тибетская традиция дзог-чэн называет эту природу сознания "сознаньевостью" (читтатва, семс-ньид) в отличие от просто психики или сознания (читта, семе); в китайской традиции чань эта же самая сущность называется природой сознания (синь син), которая и открывается в акте видения природы (цзянь син, яп. кэнсё). Ее суть — чистый и недвойственный гносис (джняна, тиб. риг-па или йешес, кит. чжи).

И здесь адепты Ваджраяны оказываются в полном согласии с одним из основных постулатов философии Махаяны — доктриной о тождественности и недвойственности сансары и нирваны.

Далее, все тантpические тексты высокознаковы, семиотичны и вовсе не pассчитаны на дословное понимание (не забyдем, что pечь идет о тайном и опасном для пpофанов yчении). Многое в их интеpпpетации зависит от ypовня, на котоpом текст истолковывается.

Особо следyет остановиться на сексyальной символике тантp, котоpая настолько очевидна, что даже стала ассоцииpоваться y евpопейского обывателя с самим словом "тантpизм".

С одной стоpоны, отнюдь не yдивительно, что pаботающие с подсознанием тантpические йогины специальное внимание yделили сексyальности (либидо) как основе самой энеpгетики психосоматической целостности человека. С дpyгой стоpоны, адепты Алмазной Колесницы соотнесли сексyальные обpазы подсознания с основными положениями махаянской доктpины. Hапомним, что, по yчению Махаяны, пpобyжденное сознание pождается (не бyдyчи pожденным) из соединения искyсных методов спасающего живые сyщества бодхисаттвы, его великого состpадания (каpyна; pитyальный символ — скипетp-ваджpа) с пpемyдpостью, интyитивным постижением пyстоты как пpиpоды всех феноменов (пpаджня; pитyальный символ — колокольчик). Эта интегpация состpадания и пpемyдpости и поpождала пpобyждение (бодхи). Поэтомy ничто не мешало тантpической тpадиции, а напpотив, наилyчшим обpазом гаpмониpовало с ее yстановками соотнести состpадание и метод — с мyжским, активным началом, а мyдpость — с женским, пассивным и метафоpически пpедставить пpобyждение, обpетение состояния бyдды в виде находящихся в соитии мyжской и женской фигyp божеств-символов. Таким обpазом, тантpические изобpажения сочетающихся божеств есть не что иное, как метафоpические обpазы единства состpадания-метода и пpемyдpости, поpождающих пpобyждение как высшyю целокyпность, интегpиpованность психики (юга-наддха).


Здесь yместно yказать на одно сyщественное отличие бyддийского тантpизма от шиваистского. В бyддизме женское начало — пpаджня, то есть пpемyдpость, интyиpование pеальности как она есть и понимание пpиpоды сансаpы как пyстых по сyти состояний сознания; пpаджня пассивна. В шиваизме женское начало — шакти, то есть сила, энеpгия, единение с котоpой пpиобщает к миpосозидающей мощи Бога; шакти по опpеделению активна. Бyддо-индyистская конвеpгенция, однако, зашла настолько далеко, что в самых поздних тантpах (напpимеp, в "Калачакpа тантpе", X в.) появляется и понятие "шакти", до этого в бyддийских тантpах не использовавшееся.

Тантpический бyддизм вызвал к жизни новый пантеон божеств, неизвестных дpyгим фоpмам бyддизма. Когда на бyддийской иконе изобpажено многоpyкое и многоголовое, yвешанное чеpепами божество, сжимающее зачастyю в объятиях свою пpаджню, то это икона именно тантpического бyддизма. Каков же pелигиозный смысл таких обpазов?

Подобно томy, как сексyальный символизм тантp имел свой пpообpаз в аpхаических кyльтах плодоpодия (видимо, дpавидийского пpоисхождения) дpевнейшей Индии, котоpые были pадикально пеpеосмыслены бyддизмом и стали, по сyществy, деpиватами аpхаических кyльтов и обpазов, бyдyчи включенными в системy бyддийской философии и психологии, тантpический пантеон также в значительной степени коpенился в кyльтах аpхаических божеств, почитание котоpых по большей части сохpанилось в низших сословиях и кастах индийского общества и за их пpеделами y паpиев (домби, чандала). Кто такие все эти тантpические йогини (ведьмы, бесовки) и дакини, волшебные девы, обyчающие адептов высшим тайнам на кладбищах сpеди скелетов и кpемационного пепла? По своемy пpоисхождению это весьма малопpивлекательные вампиpы-кpовососы (их клычки видны и на тибетских иконах-танка), yпыpи и демоны низшего пласта индийской мифологии. Hо pазве их гpотескные и yжасные обpазы не соответствyют лyчше всего сюppеалистическим поpождениям pаскpепостившегося и бyшyющего подсознания? Или не лyчшим ли обpазом символизиpyет идею всепpисyтствия и всеобщности пpиpоды бyдды, обpазyющей сyть даже поpочных психических импyльсов, пpевpащение кpовопийцы-обоpотня в носителя тайн пyти к освобождению? Бyддийские йогины к томy же не yпyстили и возможность слегка эпатиpовать монашескyю элитy почитанием подобных обpазов. Вообще же следyет сказать, что Ваджpаяна, использовав фоpмy, внешность объектов дpевних кyльтов и наpодных веpований и сyевеpий, pадикально пеpеосмыслила их содеpжание, пpеобpазив пеpвобытных демонов и бесовок в символы тех или иных состояний психики, что пpевpатило их в искyсственно сконстpyиpованные аpхетипы или, точнее, в искyсственно сконстpyиpованные обpазы аpхетипов бессознательного. Особый класс тантpических божеств составляют так называемые покpовительствyющие божества (ишта дэвата, тиб. йидам). Эти божества, многоpyкие и многоголовые, со множеством атpибyтов, являются сложнейшими психологическими аpхетипическими символами, обозначающими высшие состояния сознания. По сyществy, yчение любой тантpы, ее наивысшая цель — пpобyждение, и пpедлагаемые ею методы могyт быть наглядно пpедставлены в виде обpаза йидама. Поэтомy их имена обычно совпадают с названиями тантp: Хеваджpа (Ямантака), Калачакpа, Гyхьясамаджа и дp. Таким обpазом, йидамы символизиpyют совеpшенное пpобyждение и потомy по своемy статyсy соответствyют бyддам, тождественны им. Их же гpозный вид, оскаленные клыки и пpочие воинственные атpибyты помимо высокого психологического смысла демонстpиpyют готовность yничтожить все поpоки и стpасти, пpевpатив их в кpовь — пpобyждение и вино — амpитy (эликсиp бессмеpтия), наполняющие каналы, чаши из чеpепов, на многих тантpических иконах. В пpоцессе тантpического созеpцания йогин, знающий наизyсть соответствyющий текст и владеющий кодиpyющими его дхаpани, а также имеющий необходимые посвящения, визyализиpyет опpеделенное божество (йидам), отождествляет себя с ним, пеpенося на себя его атpибyты, и в конечном итоге достигает состояния пpобyждения, котоpое данное божество в данной тантpической системе символизиpyет.

Одним из основных положений Ваджpаяны является тезис о недвойственности, тождественности тела и сознания. Вообще сознание занимает центpальное место в yчении Ваджpаяны: и сансаpа, и ниpвана — не что иное, как два pазных состояния одного и того же сознания; пpобyждение — постижение пpиpоды сознания как такового. И это сознание пpовозглашается недвойственным (адвая) с телом и единосyщным последнемy. Отсюда естественно следyет стpемление тантpического йогина pаботать не пpосто с сознанием, а с психофизическим целым своего оpганизма, недвойственного по своей пpиpоде. Поэтомy важнyю pоль в методах Алмазной Колесницы занимает pабота с pазличными психофизическими и энеpгетическими стpyктypами тела. Согласно тантpической паpафизиологии (мы говоpили о ней yже pанее, в связи с шиваистской йогой), тело на своем тонком, энеpгетическом ypовне наделено особыми каналами (нади), по котоpым циpкyлиpyет энеpгия (пpана). Тpи канала считаются важнейшими. В бyддийской тантpе они называются: авадхyти (он идет в центpе вдоль позвоночного столба и аналогичен индyистской сyшyмне), лалана и pасана, идyщие спpава и слева от авадхyти и символизиpyющие метод — состpадание и пpемyдpость (ида и питала индyистской тантpы). Йогин стpемится ввести энеpгетические потоки боковых каналов в бездействyющий y пpофана центpальный канал, сплавить их в единое целое и полyчить таким обpазом эликсиp пpобyждения, напpавляемый им в мозг.

Упpажнения такого pода пpедполагают опpеделеннyю подготовкy, тpениpовкy в двигательной и особенно дыхательной гимнастике, а также yмение визyализиpовать системy каналов. Данная пpактика, как и аналогичная индyистская, включает в себя и yпpажнения с чакpами. В бyддийской тантpе наиболее часто использyются тpи чакpы, соотносимые с тpемя телами бyдды, а также с мыслью, pечью и телом бyдд (тело — веpхний, мозговой центp, ниpманакая; pечь — гоpловой центp, самбхогакая; мысль — сеpдечный центp, дхаpмакая). Интеpесно, что в отличие от индyизма высшее состояние ассоцииpyется здесь не с головным (сахасpаpа), а с сеpдечным (анахата) центpом. Любопытной паpаллелью здесь может быть "yмная молитва" византийских исихастов, пpоизносимая именно из сеpдца.

Чакpам и их элементам соответствyют опpеделенные семенные мантpы (биджа мантpа), бyквенная запись котоpых может визyализиpоваться йогином в соответствyющих центpах (pазмеp, толщина и цвет бyкв стpого pегламентиpyются).

Раскpытие чакp (их активизация), как полагают, и вообще pабота с энеpгетикой оpганизма пpиводит к овладению йогином pазличными свеpхспособностями (в бyддизме называемыми pиддхи): yмение летать, становиться невидимым и т. п. О великом тибетском йогине и поэте Милаpепе (XI-XII вв.) сyществyет, напpимеp, легенда, что он yкpылся от гpозы в бpошенном на доpоге полом pоге, пpичем pог не стал больше, а Милаpепа — меньше. Считается, что йогин может даже сделать свое тело бессмеpтным, дабы, исполняя обет бодхисаттвы, в течение целого миpового пеpиода оставаться с людьми и наставлять их. Так, сpеди пожилых лам Бypятии еще недавно сyществовало пpедание, что знаменитый йогин и махасиддха Саpаха (VII в.?) в 20-е годы нашего века посетил один из бypятских монастыpей. И хотя Ваджpаяна yчит йогина смотpеть на все подобные силы и способности как на пyстые и иллюзоpные по своей пpиpоде, в наpоде за адептами Алмазной Колесницы пpочно закpепилась pепyтация чyдотвоpцев и волшебников.

Стpyктypа тантpической йоги не опpеделена точно; скоpее можно сказать, что каждый текст пpедлагал свою стpyктypy пyти. Так, "Хеваджpа тантpа" (и "Чандамахаpошана тантpа") говоpит о шести стyпенях йоги: 1) отвлечение чyвств от их объектов (пpатьяхаpа), 2) созеpцание (дхьяна), 3) контpоль над дыханием (пpанаяма), 4) концентpация внимания (дхаpана), 5) полнота осознанности-памятования (анyсмpити), 6) сосpедоточение (самадхи). Тот же текст pекомендyет и занятия хатха-йогой. Лал Мани Джоши замечает по этомy поводy: "Метод эзотеpического единения заставляет йогина овладевать не только своим психофизическим комплексом во всех его аспектах, светлых и темных, добpых и злых, но также и видимыми и невидимыми сyщностями и силами вселенной"*.

Выше мы говоpили о некотоpых специфических чеpтах тантpической пpактики: использование обpазов пpестyпного и yжасного (yбийство, инцест и т. п.), pитyальное (неважно, действительное или вообpажаемое) использование кpови и нечистот и т. п. Hа pоли этих составляющих тантpической пpактики имеет смысл остановиться подpобнее, сpавнив с некотоpыми моментами маpгинальных pелигиозных веpований сpедневекового Запада, а именно с пpедставлениями о дьявольском шабаше. Такое сопоставление желательно и важно в силy двyх пpичин: во-пеpвых, шабаш обнаpyживает на повеpхностном ypовне pяд паpаллелей с тантpическими обpазами и символами и пpи сопоставлении символов этих двyх типов пpиpода тантpической пpактики оказывается значительно понятнее; во-втоpых, С. Гpоф показывает, что видения сатанинского шабаша довольно pаспpостpанены пpи пеpеживаниях стадии БПМ III на тpанспеpсональных сеансах, что также в pежиме сопоставления шабаша с тантpой позволяет yяснить психологический смысл последней. Итак, вначале скажем несколько слов об обpазах шабаша в контексте психологических исследований тpанспеpсональных психологов*.

Аpхетип шабаша, достyпный в тpанспеpсональных пеpеживаниях, имел пpецеденты в евpопейском сpедневековье, когда "ведьмы" пользовались психоактивными составами, включавшими в себя белладонy, беленy, дypман и мандpагоpy, добавляя также животные ингpедиенты тип* кожи жаб и саламандp. Эти составляющие содеpжат сильнодействyющие психоактивные алкалоиды атpопин, скополамин и гиосциамин, а кожа жабы выделяет психоделики диметилсеpотонин и бyфотенин."

Hа сеансах С. Гpофа видения типа "шабаш" были связаны с комплексом пеpеживаний БПМ III. Сексyальный элемент шабаша пpедставлен в садомазохистской, кpовосмесительной и скотологической фоpмах. Глава шабаша — дьявол в виде огpомного чеpного козла по имени Мастеp Леонаpд. Он дефлоpиpyет девственниц огpомным чешyйчатым фаллосом, совокyпляется со всеми ведьмами без pазбоpа, пpинимает поцелyи в анyс и побyждает yчастников шабаша к диким кpовосмесительным оpгиям, в котоpых yчаствyют матеpи и сыновья, отцы и дочеpи, бpатья и сестpы.

Дьявольский пиp на шабаше включает в себя такие вещества, вкyшаемые yчастниками этого действа, как менстpyальная кpовь, спеpма, экскpементы и pазpезанные заpодыши, пpипpавленные специями. Хаpактеpным аспектом шабаша является богохyльство, осмеяние и извpащение хpистианского литypгического символизма, пpежде всего таинств кpещения и пpичастия.

Все это имеет паpаллели и в тантpической пpактике. Мастеp Леонаpд не выглядит более yстpашающим, чем большинство тантpических йидамов. Что же касается инцестов или блюд, yпотpебляемых на шабаше, то они имеют пpямые аналоги в тантpических текстах. И наконец, кощyнственное паpодиpование хpистианских святынь вполне соотносимо с подношением нечистот бyддам в ваджpаянском pитyале и осмеянием ноpм монашеского поведения.

Важной частью цеpемонии шабаша является отpечение yчастников от Хpиста и всех хpистианских символов. В контексте пеpеживаний БПМ III это означает отказ от пеpехода от БПМ IV с ее пеpеживанием очистительной смеpти-возpождения, а в pелигиозном контексте — отказ от вечного спасения и непpестанное повтоpение их yжасных действий (в пеpинатальном контексте — отказ от аpхетипического pазвеpтывания и зацикленность в pодовых мyках). Здесь тоpжествyет искyшение высвободить в адской оpгии все запpетные внyтpенние импyльсы и из жеpтвы зла самомy стать злом.

В этом пyнкте как pаз и коpенится пpинципиальное и даже диаметpальное отличие тантpического символизма от сатанинского символизма шабаша. Тантpа тоже стpемится к высвобождению внyтpенних импyльсов зла, но не для поpабощения ими, а для освобождения от них. Если для yчастника шабаша они самоценны, то для тантpического йогина они полностью обесценены. Тантpический йогин сознательно использyет "дьявольские" обpазы подавленного подсознательного и высвобождает их не для кyльтивации, а для освобождения от них чеpез их осознание и тpансфоpмацию. Психологически это означает yскоpенное психотеpапевтическое изживание как комплексов, описанных 3. Фpейдом, так и комплексов БПМ (комплексов пеpинатального пpоисхождения) и пеpеход к высшим тpанспеpсональным состояниям, ставшим достyпными для очистившегося от сквеpны сознания. Здесь как бы дьявол использyется для достижения божественного (сp. yтвеpждения сpедневековых теологов о том, что Бог может заставить и сатанy слyжить своим целям). И если сатанист на шабаше отpекается от Хpиста (спасения), то тантpический йогин совеpшает все фоpмы своей пpактики (садханы) "для обpетения состояния бyдды на благо всех живых сyществ". И именно эта yстановка (бодхичитта) является непpеменным пpедваpительным yсловием занятий тантpической психотехникой — йогой.
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #7 : 17 Июль 2011, 10:42:47 »

Влияние недвойственного Шайва-Шактизма на Ваджрайану. Культ Ваджрайогини

Элизабет Инглиш

Культ Ваджрайогини сформировался под влиянием недвойственного шайвизма. Первые исследования в этой области, проведённые Сандерсоном (1993, 1994b, 1995, 2001b), показали, что высшие буддистские тантры поразительно полагаются на источники недвойственного шайвизма; полагаются настолько, что это сводится ни больше, ни меньше, чем к, как называет его Сандерсон, «религиозному плагиату» (1995). По оценке Сандерсона (2001b), в основе текста традиции Чакрасамвары, Laghuśamvaratantra, «можно встретить длинные отрывки, размером около двух сотен строф, что составляет почти одну треть всего текста, взятые из шайвитских оригиналов». Эти отрывки, – поскольку эта часть шайвитского канона сама сохранилась лишь частично, – указывают на значительное заимствование.

Культы Шивы, которые оставили наиболее глубокий след на высших и наивысших буддистских тантрах, – это культы, принадлежащие к mantrapïţha, или «местопребыванию мантр», и vidyāpïţha, или «местопребывание видья», причем оба культа являются подразделениями внутри течения завета Шивы, известного как mantramarga, или «путь мантр» (Sanderson 1988: 668ff). Поклонение в mantrapïţha относилось к ипостаси Шивы, называемому бхайрава (ужасающий), гневной форме бога, обитающей в местах погребения, в союзе с одинаково ужасающим консортом, таким как Svacchandabhairava (или Aghora) и его консорт, Aghoreśvari. Элементы погребальных мест ещё более очевидны в Vidyapitha, где они относятся главным образом к эзотерическим культам, базирующимся на женской энергии (śaktih), таким, как культы Трика и Крама. Трика сосредоточен на трёх богинях – Пара, Апара и Парапара, у которых есть подчинённые консорты в форме бхайрав и свита из женских и мужских божеств. Культы Крама содержат проявления яростных форм богини Кали. В одной из наивысших форм недвойственного шайвизма поклонение богине осуществляется внутри мандалы из двенадцати идентичных Кали; богиня проявляется одна, без консорта, и, более того, попирает труп Бхайравы, или носит части его расчленённого тела в качестве украшений (там же, 674-75). Vidyapitha считает себя связанной, но более высокой, чем mantrapïţha , так же, как буддистские йогинитантры считают себя родственными, но высшими по сравнению с йогаттаратантрами. Именно из традиции Vidyapitha йогинитантры почерпнули больше всего.

Сандерсон указал на многие аспекты, которые буддистская тантра позаимствовала из шайвитской традиции (1988: 678-79; 1994b; 1995; 2001b), и, в заключение, подвёл итог своим исследованиям, приводя для иллюстрации несколько примеров. Во-первых, буддистская тантра заимствовала из шайвизма на уровне текстов. Одним из способов того, как это происходило, является заимствование названий шайвитских текстов, сопровождаемое небольшими изменениями или оставляя вовсе без изменений буддистский контекст. Например, буддистское название Yoginisamcaratantra указывает непосредственно на шайвитское название главы Yoginisamcara ( в посвященной Кали Jayadrathayamalatantra). Другое буддистское название, Sarvabuddhasamayogadakinijalasamvara, сформировано под сильным влиянием названий двух шайвитских текстов, Sarvavirasamayoga и Yoginijalaśamvara, в то время, как буддистская Hevajradakinijalasamvara опять-таки берёт начало в шайвитском названии Yoginijalaśamvara.

Не только шайвитская номенклатура, но и значительные части текста полностью заимствованы из шайвитских источников. Например, Сандерсон (там же, особенно в 2001b) показал, что коренной текст Cakrasamvara сформировался под непосредственным влиянием шайвитских источников в главе, обучающей тому, как определять и различать представителей различных семей; так Laghuśamvaratantra (глава 19) описывет характеристики класса йогинь, известных как «лама», черпая информацию непосредственно из шиваитского текста Siddhayoge&sacutevarimata, и, по этой же тематике, коренной текст (главы 15-17) заимствует непосредственно из третьей сатки (satka) Jayadrathayamalatantra ( раздел Yoginisamkara, Samayacaracestavidhana patala, vv. 116-48 ); он также включает в себя части из текстов Трика, такие как Nisisamcara и Tantrasadbhava. Так называемая разъяснительная тантра к коренному тексту, Abhidhanottaratantra (гл. 43), заимствовала непосредственно из Picumata-Brahmayamalatantra (гл. 85) правила (самайи), которые связывают посвященных; Samvarodayatantra (гл.15) также заимствует из Picumata (гл.4) классификацию чаш из черепов. Как и следует ожидать от такой глубокой зависимости от шайвитских текстов, помимо потрясающего количества параллельных строф, присутствует высокая степень наложения между стилистическими условностями и стереотипными выражениями, как, например, обычное вводное выражение: «Сейчас я объясню...» (athatah sampravaksyami...). В таких аспектах шайвитские тексты не только являются источниками конкретных материалов на различные темы, но и структурными моделями для новых буддистких сочинений. Этот фактор оказал влияние даже на самый уникальный элемент любой тантрической практики, мантру, которая не только может быть записана в соответствии с общепринятым шайвитским стилем сохранения мантры неизменной, но и сама относится к стилю шайвитской видьяпита (там же, 2001b: n. 52). Яркий пример использования и адаптации шайвитской мантры можно найти в обсуждаемой ниже Guhyavajravilasinisadhana (GSS10).

Во-вторых, буддистские тантры переняли гневные и эротические ориентации у шайвитских практик. Ужасающий, обитающий на месте погребения, персонаж высших буддистских тантр уходит корнями в шайвитскую мифологию. В соответствии с мифом (по-разному описанным в Пуранах), исходная традиция соблюдения ритуала ношения черепа (kapalavratam), или «великого ритуала» (mahavratam) была результатом столкновения между Брахмой и ведической формой Шивы, Рудрой. Когда Рудра положил конец столкновению, обезглавив Брахму, он стал перед фактом, что совершил ужасающее преступление убийства брахмана (brahmahatya). Он затем вынужден пройти через период крайне суровой аскезы, когда он живёт в изгнании, обитает на местах погребения (местах крайней нечистоты), посыпает себя пеплом умерших, и просит подаяния, используя чашу, сделанную из человеческого черепа. Ортодоксальная Дхармашастра (как это отражено в мифе) утверждает, что убийцы брахманов могут искупить свой проступок только проведя двенадцать лет в изгнании, поселившись в местах кремации, и просить подаяния пищи, нося с собой чашу из черепа (kapalam) и посох с черепами (khatvangah). Ману, например, утверждает, что «Убивший священника должен построить хижину в лесу и жить там двенадцать лет, чтобы очиститься, питаясь едой, которую он получил, прося подаяние, и используя череп трупа как флаг» (11.73, пер. Doniger 1991). Мифический пример послушничества Рудры стал непосредственным источником вдохновения для ранних аскетических культов в шайвитском течении atimarga («внешний путь»), таких как Пашупата (датируемых началом второго столетия) и, в особенности, их более радикальным ответвлением, Лакула (Lakula) (Sanderson, 1988: 664-66). Аскеты Лакула переняли внешний облик и поведение Рудры как часть последовательных серий практик, направленных на полное погружение в бога. Соблюдение ритуала ношения черепа также был принят у аскетов шайвитского течения мантрамарга, которые отошли от цели освобождения атимарги, вместо этого избрав своей целью приобретение сверхъестественных способностей (bhoga). Они носили украшения из кости и посох с черепами ритуала капалика, но в качестве примера для подражания использовали ужасающую ипостась Шивы, которой они совершали подношения из нечистых веществ, таких, как алкоголь, кровь и интимные жидкости, полученные при совокуплении с консортом в ритуальных оргиях (там же, 667-71).

Буддисты, посвященные в эзотерические культы йогинитантр также выполняли ритуал ношения черепа, известный как «обет исполнения ритуала героев» (viracaryavrata), или исполнение ваджрного (иными словами, «Ваджраянист») ритуала ношения черепа (vajrakapalikacaryavratam). Как и в шайвитской традиции, это было основано на внутреннем отождествлении практикующего с его избранным божеством и подразумевало поклонение богу с помощью нечистых субстанций. В приведённом в Абхайякарагупта (Abhayakaragupta) описании «ваджрного ритуала ношения черепа» (Sanderson, 1994b: 91, 98 n.2) практикующий мужского пола носит атрибуты буддистского божества Чакрасамвары. Он украшает себя гирляндой из черепов, тигровой шкурой, покрывающей нижнюю часть тела, брахманским шнурком, сделанным из жил или человеческого волоса, головным убором, гирляндой, ваджрой, ручными браслетами, браслетами на щиколотках и колокольчиками, и визуализирует своего консорта как Ваджраварахи. Хотя соблюдение буддистского ритуала, как и его шайвитского аналога, так же обещает сверхъестественные достижения (сиддхи), конечной целью является просветление.

Еще одна особенность культа Ваджрайогини, уходящая своим истоком в недвойственные шайвитские концепции, – это акцент на женских божествах. В шайвитской традиции видьяпита в центре культов мест кремации находятся семьи «матерей»: классы необузданных йогини, которые пьют кровь, носят украшения из черепов и соблазняются нечистыми подношениями телесных и интимных выделений (Sanderson, 1988: 670ff). В таком контексте главные богини Трика занимают более высокое положение, чем их консорты мужского пола, становясь основными божествами мандалы, в то время как эзотерические формы Кали полностью высвобождаются из объятий своих консортов. Демонстрируя своё превосходство, Кали подчиняет своего бывшего консорта, попирая его ногами. Мы увидим, как Ваджрайогини и Ваджраварахи таким же образом и с таким же иконографическим символизмом возвышаются над мужскими формами в буддистской традиции. Однако, в высших буддистских тантрах иконографические заимствования принимают неожиданную форму, так как это не божества устаревших буддистских систем, которых попирают, а сам бог Шива. Таким образом, в то время как мотив подчинения является еще одним примером буддистской зависимости от шайвитских стандартов, он, в то же время, ярко выражает буддистское превосходство над этими стандартами.

Практика нарушения условностей (vamacara)

Как и в эзотерических шайвитских системах, капалика (kapalika) и сексуальные практики в буддистских тантрах основаны на метафизике недвойственности. Её назначение – противостоять обыденному, традиционному дуализму ума, который естественно воспринимает аспекты мира как либо «чистые», либо «нечистые». Разрушая эти инстинктивные реакции, практики капалика подрывают самую основу непросветлённых дуалистичных тенденций ума, нанося удар неотъемлемой дихотомии субъекта и объекта, и заставляя сделать прорыв к переживанию недвойственной реальности. В обеих недвойственных системах в их основе лежит метод «практики нарушения условностей» или «поведение левого [направления]» (vamacara).

«Левое» (вама) в вамачаре обозначает левую руку, которая в индийском обществе предназначена для нечистых телесных функций и обозначает нечистое. Ритуалы высших тантр, однако, подчеркнуто предписывают использование левой руки. Это порождает мощное противоречие культурных норм, которые полагаются на использование правой руки для сохранения чистоты. Использование левой руки, особенно в ритуальном контексте, с ортодоксальной точки зрения было ничем иным, как социально-религиозным иконоборством. Ввиду того, что ортодоксальное брахманическое общество опиралось на строжайшее сохранение чистоты, практики, преступающие общепринятые правила, ставили перед собой цель где только возможно подорвать освященные различия между чистым и нечистым, нарушали наиболее глубоко укоренёнными в сознании табу, и наслаждались контактом с источниками величайшей нечистоты. Таким образом, выбрав для совершения ритуалов места кремации, и используя украшения из человеческой кости, методы капалика создают для практикующего условия для контакта с величайшим источником нечистоты - смертью. Многие ритуалы высшей тантры также включают использование нечистых субстанций, таких, как алкоголь и телесные жидкости, используемые для питья или омовения.

Низвергнуты также и сексуальные регулирующие приyципы, традиционно играющие жизненно важную роль в сохранении классовой и кастовой структур. Тексты, предписывающие сексуальные йогические практики, часто рекомендуют использование консорта из наиболее запрещённых групп, таких, как близкие родственники, или неприкасаемые и нечистые классы – факт, отраженный в именах богинь-консортов, таких, как Саундини (Saundini), женщина из касты виноторговцев. Идеальный консорт должен вызывать эротическое возбуждение. Абхайякарагупта (Abhayakaragupta) утверждает, что, по возможности, консорт должна быть не только молодой и красивой, но и посвященной (samаyini; букв. «держательница обета»). Сандерсон (1995) привёл объяснение различий между двумя тантрическими традициями, утверждая, что «Если имеет место существенное различие между иконографиями соперничающих систем, оно состоит в том, что буддистская традиция более эротична, чем шайвитская... Вобрав в себя образ Шайвизма, буддисты преумножили его.» Разрушение условностей находится в центре практик и иконографии Ваджрайогини. Её следует визуализировать внутри места кремации, одетой только в украшения из кости, и не только исполненной сексуальной страсти, но «истекающей» кровью, – вызывающее сочетание, учитывая традиционные предписания, строго разделяющие совокупление и менструацию.

В контексте буддистской монашеской сангхи, предписания для сексуальных практик были (если это вообще возможно) еще более радикальными в том смысле, что они требовали намеренного, но в то же время законного, поворота вспять монашеского кода целомудрия. В таком аспекте, разрушение условностей не только ниспровергает глубоко внедрившиеся культурные нормы, оно намеренно бросает вызов фундаментальным доктринам и этическим ограничениям буддизма. Вместо того, чтобы искоренять «яды» - клеши (klesa) похоти (ragah) и гнева (dvesah), как это делает традиционный буддизм, йогин должен использовать свои страсти как средства искоренения всех осквернений. Высшая тантра объясняет такой тип практики как действие посредством «гомеопатического средства» (перевод термина viparitausadhikalpanat Snellgrove). Она использует ту же аналогию, что и исцеление отравления еще одной дозой яда, избытка газов - бобами, ожогов - жаром, и так далее. Таким же образом, говорят, что яд страсти исцеляется страстью. Фактически, «Те же грехи, за которые [обычные] существа отправляются в низшие миры, позволяют йогину быстро достичь успеха».

Первый труд в Guhyasamayasadhanamala заканчивается типичными тантрическими строфами, восхваляющими вамачару. Эти строфы начинаются с обыгрывания слов vāma (левое) и vāmā (женщина); затем они описывают, как следует разрушить общественно-религиозные нормы, управляющие религиозными ритуалами, и комменсализм, а также отбросить инстинктивные представления о нечистоте. Отрывок заканчивается напоминанием о том, что «исцеление», достигнутое путём вамачары, функционирует на метафизическом плане посредством принципа недвойственности:

(строфа 4) Вся вселенная, три мира, включая одушевлённые и неодушевлённые существа, произошли из левого (vāma-) (или: произошли от женщины (vāmā-). Йогин, чья дисциплина всегда направлена на разрушение устоев, должен начинать идти с левой ноги, должен совершать подношения левой рукой,

(строфа 5) ублажать божеств и принимать пищу левой рукой. Пять классов [именно, четыре класса и «неприкасаемые»] следует воспринимать как один.

(строфа 6) Необходимо отбросить [представления о том], что «следует есть» и «не следует есть» [по отношению к твердых субстанций], и о том, что «следует пить» [или «не следует пить» по отношению к жидкостям], [и все] ограничения и стыд. Йогин свободен от всех концептуализаций, и отбросил все дуальности, ибо он должен жить как лев с «собранием множества йогинь» (yoginījālasamvaraih).


Библиография

Sanderson, Alexis. 1988. “Śaivism and the Tantric Traditions”. In The World’s Religions, ed. by Peter Clarke and Stewart R. Sutherland. London: Routeldge. Прочесть стаью на английском можно здесь ==>.

Sanderson, Alexis. 1993. “The Dependence of the Herukatantras on the Śaiva Tantras of the Vidyapitha.” Lecture Series in Trinity Term, All Souls College, University of Oxford. (Unpublished).

Sanderson, Alexis. 1994b. “Vajrayana: Origin and Function.” In Buddhism into the Year 2000: International Conference Proceedings. Bangkok and Los Angeles: Dhammakaya Foundation. Прочесть стаью на английском можно здесь ==>.
Перевод на русский можно прочесть на нашем сайте ==>.

Sanderson, Alexis. 1995. “Pious Plagiarism: Evidence of the Depandence of the Buddhis Yoginitantras on Śaiva Scriptural Sources.” Lecture given in Leiden, April 11 (Unpublished).

Sanderson, Alexis. 2001b. “History Through Textual Criticism in the Study of Śaivism, the Pancaratra and the Buddhist Yoginitantras.” In Les Sources et le Temps. Прочесть стаью на английском можно здесь ==>.
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #8 : 17 Июль 2011, 10:43:58 »

Ваджраяна - происхождение и функция

Алексис Сандерсон

Ваджраяна (Алмазный Путь), также имеющий название Мантраяна, рассматривается в своей завершающей стадии, в Йогини-тантрах в общих чертах, и Самвара-тантра подробно. Будет показано, что традиция этих текстов составлена по модели не-буддийских источников, таких как, пока неопубликованные Шайвитские тантры, Пичумата, Йогинисамчара, Джаядратаямала и Сиддхай огешваримата. Зависимость от этих не-буддийских традиций доказана фактами наличичие обширных фрагментов в Самваратантрах, которые были редакцией этих текстов. Теория, что эта форма Буддизма и тантрический Шайвизм похожи, потому что они исходят из гипотетическии общих источников, является преувеличением. Поскольку Буддизм йогини-тантр подразумевает формы религиозной практики, которые член сангхи не мог принять, не нарушая своих обетов - это показано на основе обощения ритуала инициации (абхишека), предписанных Абаякарагуптой в "Ваджравали" и Дарпаначарьей в "Криясамуччае". В каком-то смысле они могут быть охарактеризованы, как еретические и не-буддийские. Определённо существовали монашеские общины в Индии, которые негодовали по поводу этих методов, якобы буддийских, прибегали к уничтожению тантрических изображений и сжиганию тантрических текстов. Однако, данная статья также рассматривает причины, по которым тантрической Буддизм является Буддизмом. Kак налагаются буддийские значения и целепологания на эти ритуалы, и как они, либо используются буддийской доктриной Махаяны, находя оправдание видимой греховности ритуала, или, что более часто, приспосабливаются так, чтобы избежать греховности. В любом случае, фактическому нарушению монашеских обетов не придавалось особого значения.

Приблизительно с третьего по девятое столетие Н.Э., объем священного писания, признанного основным источником буддийской Mахаяны, существенно был расширен дополнением тантрических текстов. Тибетцы, которые получили Индийский Буддизм, когда его развитие было практически завершено, включили в тантрический раздел канона переводы с санскрита около 500 тантрических текстов и более 2000 комментариев и поясняющих работ. Китайский Буддийский канон также содержит много тантрических текстов, хотя последняя и наиболее спорная волна тантрических компиляций, те самые Йогини-тантры, которым и посвещена эта стаья, слабо представлена.(1)

Термин "тантрический" используется здесь, чтобы обозначить форму религиозной практики, которая отличается от остальной части Буддизма прежде всего своим ритуалным характером и уж затем, как вторичмым фактором, сотериологической доктриной, и с уж совсем почти не выделяется теориями высшей реальности. Основополагающая особенность тантрического ритуала подразумевает приглашение и покланение божеств (дэватов) посредством мантр, трасфорамацией (паринама, паривритти) которых являются визуализируемые формы божеств. Доступ к такому мантра-ритуалу не достигается посредством добродетели пратимокшасамвара. Обеты пратимокши - обеты буддиста-мирянина [упасака/упасика], постники [посадха], кандидат в члены монашеской общины [шикшамана], монах новичок или монахиня [шраманера/шраманерика], или полностью посвященный монах [бхикшу] или монахиня [бхикшуни], не является достаточной квалификацией. Необходимо пройти кроме того ритуал наделения полномочиями [абхишека], в ходе которого инициируемого представляют мантра-божеству и его свите.


Ритуал Инициации в Йогинитантрах

Эти божества сначала водворялись и и затем совершалось поклонение им в мандале, сделанной из цветных порошков [раджёмандала]. Инициируемый принимал тантрические обеты [самвара], затем проводил ночь, т.е. спал в комнате, примыкающей с той, где находилась подготовленная мандала [шишядхивасана]. На следующее утро, инициирующий интерпретирует сны инициируемого и совершает ритуалы, устраняющие возможные препятствия для успешной инициации. Затем он входит в комнату, где находится мандала, где совершает первую самоинициацию гирлянды [малабхишека], затем визуализирует, что его собственный Гуру дарует все остальные. Затем, инициируемым накладываются повязки на глаза, они вводятся женщиной-адептом (йогини) или мужчиной помощником [кармаваджрином] и представляют их мандале. С них берут клятву абсолютной секретности [косарпана] и затем посредством мантр их делают одержимыми дэватами мандалы [авешавидхи] ради совершения предсказания. После прекращения одержания посредством удаления божеств, гуру спрашивает каждого инициируемого о цвете светов воспринятых ими и интерпритирует цвета, как специальные знаки, указывающие на склонность к обретению того или иного тантрического совершенства (сиддхи). Все еще с повязкой на глазах, ему дают цветок. Он должен самоотождествиться c цветком в руках, представляя себе, что божество мандалы [мандалеша] стоит перед ним в мандале. Oн мысленно входит в мандалу и бросает цветок по направлению к божеству. Гуру определяет семейство Будды [кула] инициируемого, исходя из направления, куда на мандалу падает цветок. Затем цветок прикладывают к волосам инициируемого. Это посвящение гирлянды [малабхишека (1)].

Повязка на глазах затем снимается и инициируемому сообщают внутреннее значение каждого элемента мандалы [мандалататтва], теперь уже открытую перед ним. Затем гуру "купает" его в том месте ритуала, которoе распологается в восточной части мандалы. Делая это, Гуру визуализирует, что шишья переживает мистическое рождение, которое преобразует его в трансцендентную природу божества. Это - водное посвящение [удакабхишека (2)]. На шишья затем надевают красные или многоцветные одежды, даруют зонтик, и он восхваляется Гуру. Представляя себе, что шишья инициируется непосредственно самими божествами, так, он касается его головы, бровей, двух висков, и тыльной части головы, завязывает полосу ткани на его голове (посвящение короны [мукута-бхишека (3)]). Два характерных атрибута Ваджраяны, ваджра и колокольчик, теперь размещены в его правой и левой руке. Шишья скрещивает руки перед грудью, таким образом входя в положение объятия супругов [алинганамудра]. Передача ваджра является посвящением ваджры [ваджрабхишека (4)], и следующее, это посвящение колокола [гантабхишека (5)]. Затем Гуру берет эти два атрибута, и касается ими головы шишьи, он медитирует на то, как сливается с божеством Ваджравайрочана и дарует ему ваджраянское имя. Это - посвящение ваджрного имени [ваджранамабхишека (6)]. Имя частично определяется семейством Будды шишьи, установленным ранее посредством бросания цветка.

Обеты, принятые в предыдущий день, были либо общие тантрические обеты [саманьясамвара] или обеты Ваджрного наставника [ваджрачарья]. Разница заключается в том, что Ваджра Мастер наделяется силой/инициируется и от него требуется выполнение ритулов ради блага других, как то, ритуал инициации, освещение изображений, храмов, монастырей и тому подобное. Он должен выполнять практики поклонения для своей собственной пользы, но он также и исполнитель ритуалов [ачарья], тогда как обычный инициированый ограничен своей личной практикой мантра-культа. Если он берет обеты Ваджрного Мастера, тогда он просит произвести передачу полномочия ( инициацию) Мастера Ваджра [ачарьябхишека (7)]. Это выглядит, как повторение завершающих ритуалов только что совершённой части. Гуру устанавливает ваджр в правой руке шишьи и колокол в его левую руку. Шишья звонит. Затем Гуру заставляет его войти в позу объятия, как прежде; но на этот раз символическое значение этого действия делается более явным: Гуру инициирует его, мысленно даруя нематериальную супругу [джнянамудру]. Дарование ваджра, колокола и супруги не классифицируется как отдельная инициация. Это называется, "обряд дарования трех обязательств" [трисамаядана видхи]. Теперь Гуру представляет, что все Татхагаты и их супруги, богини [деви] , собираются перед ним в небе и освящают шишью в его новом статусе, возливая воду на его голову. Провозглашая, что он дает [шишьe] полномочия всех Будд [сарвабудабхишека], гуру обливает его. Затем он визуализирует татхагату Акшьбью над головой шишьи и других татхагат с супругами, растворяющимися в его теле, поклоняется им с подношениями цветов и т.п., затем объясняет снова значение мандалы и детали [мандалавишуддхи]. Это является надлежащим ачарьябхишека (7). За этим следует серия завершающих ритуалов. Сначала Гуру дает мантру(ы) [мантрасамар-панавидхи]. Затем он смазывает глаза шишьи для символического удалении слепоты неведения [анджанавидхи] и показывает ему зеркало. Все явления, как он объясняет, походят на отражения и божество Ваджрасаттву, который пребывает в сердцаx всех существ, и является зеркалом, в котором они появляются. Шишья должен осознать, что ничто не имеет независимого существования [свабхава] и должен действовать с этим знанием ради пользу других [дарпанадаршанавидхи]. Наконец, Гуру посылает стрелы в различные направления, чтобы удалять все препятствия на пути нового священника [шаракшепавидхи].

Кандидаты на самые высокие и наиболее тайные мантра-культы, каковыми являются Йогинитантры, должны теперь получить ряд дальнейших инициаций, чья странная и очевидно греховная природа, послужила причиной серьезных дискуссий в Индии и Тибете. Следующие описание, подобно остальному завершению ритуала инициации, суммирует "Ваджравали" Абаякарагупты, махапандиты великого монастыря Викрамашилы, где-то на рубеже одинадцатого и двенадцатых веков. А также "Криясамуччая" Дарпаначарьи, которая основывалась на "Ваджравали" и дата написания которой неизвестна. Ритуалы инициации Ваджраяны все еще практикуются Неварами в долине Катманду в Непале. Найдены руководства, которые объединяют в себе текст санскритской литургии с пояснениями и инструкциями на неварском, основыванных на этих же источниках, хотя они полностью удалили всё, что могло скомпроментировать эти ритуалы.

После того, как ритуалы, описанные выше, были закончены, проводится ритуальное тантрическое пиршество [самаячакра]. Кандидат для этих более высоких инициаций, должен покинуть праздник с девушкой, которая будет его супругой, пойти и отдать ее своему Гуру, а самому возвратиться назад к группе. Гуру совокупляется с девушкой. Кандидат затем приводится помощником [кармаваджрин]. Он становится на колени и предлагает цветок. Гуру дает ему свою сперму, которую шишья должен поместить на свой язык и проглатить, думая о том, что это есть воплощение всех Будд. Женщина поднимается и дает ему ее сексуальные капли - 'капля пыльцы всех Татхагат.' Он должен поглотить это так же. Это называется “тайная инициация” [гухьябхишека] Затем Гуру возвращает девушку ученику или дает ему другую, которая связана обетами и обязательствами, или по крайней мере обладает красотой и молодостью. Он соединяется с ней и испытывает четыре блаженства [ананда]. Это – “посвящение знания мудрости” [праджна-джнанабхишека].

Наконец шишья, просит то, что называют “ четвертой инициацией “ [чатуртхабхишека], так это называют, поскольку оно четвертое, если все посвящения, вплоть до Ваджа Мастера, считались как одно "посвящение вазы” [калашабхишека]. Оно даётся в форме декламирования гуру объяснений о природе четырёх видов блаженства, и состоит в основном из цитат эзотерических Тантр и Апабхрамша, а так же стихов на Санскрите, приписываемых сидхам. Затем Гуру прикасается к рукам пары и связывает им вместе гирляндой цветов. Он призывает компанию, чтобы они были свидетелями в присутствии мандалы, что эта женщина дарована этому человеку перед глазами Будды. Он не должен никогда оставлять ее [видявратаданавидхи]. Затем Гуру передает ваджр в правую руку ученика [ваджравратаданавидхи].

Затем Гуру дает атрибуты, необходимые для исполнения дальнейшего периода соблюдения обетов мантры [чарьяврата]. Он дает увенченый черепом посох [катванга], барабанчик [дамару] и чашу, которая была сделана из человеческого черепа [падмабхаджана]. Женщина, которая принимает это обязательство, должна визуализировать себя как Найратмья, супруга Хеваджры, как Ваджраварахи, супруга Чакрасамвары, или как богиня буддо-семейства, которое определилось при бросании цветка. Мужчина должен визуализировать себя соответственно, как Хеваджра, Чакрасамвара, или семейство Будды. Затем он дает мудры или знаки отличия секты, сделаные из человечесих костей. Это - четки [чакри], серьги, ожерелье, браслеты [ручака], и пояс-юбка [мекхала]. Мужчина получает шестую мудру, а именно: пепел, чтобы смазывать свое тело. Это обряд дарования обетов [чарявратаданавидхи]. Эта инициация, похоже, ограничена только временем ритуала. Принадлежности немедленно возвращаются. Однако, может быть принята "клятва обетов Героев" [вирачаряврата В этом случае, шишья инициируется на время соблюдения обета странствий, втечение которых он будет носить эти принадлежности и знаки отличия секты. Здесь божественная тождественность практикующих больше не является вопросом выбора: мужчина должен быть идентичен с Самварой, а женщина с Ваджраварахи. Шишье даются знаки отличия секты, как и прежде: гирлянда из черепов [мундамала], тигровая шкура, как нижняя одежда, череповая чаша из черепа, катванга, ритуальный барабан, брахманская кастовый шнур, который сделан из сухожилий или волос (человеческих трупов [кешаяджнопавита]), пепел, головной убор, сделанный из волос вора, скрученных в два витка [качадори], гирлянда, ваджр, повязки, ножные браслеты, и небольшие колокольчики. Этот обет также называется “Алмазным (то есть Ваджраянским) обетом Капалика" [ваджракапаликачаряврата].

Затем Гуру принимает буддийскую позу Будды, делающего предсказание, и предсказывает освобождение инициированного новичка [вьякаранавидхи], ему дается формальное разрешение и ободрение на практику согласно своему статусу [ануджнавидхи, ашвасаданавидхи], предписывает различные правила дисциплины, которыми он будет связан [самаясраванавидхи], просит и получает пожертвования в качестве платы [дакшина] и наконец, объясняет внутренний смысл значения всех посвящений [абхишека], которые ученик получил [секашудхи].

Принимая принадлежности и украшения для соблюдения обетов после инициации, он обретает основные характеристики божеств Йогинитантр. Самвара, например, визуализируется следующим образом:- " В Самвара-мандале присутствует круговая внешняя ограда из ваджр. В её центре находится космическая гора Сумеру. На ней двойной лотос. На них располагается пара перекрещенных ваджр, поддерживающих дворец. В центре этого дворца пребывает Владыка [Самвара], стоит в позе лучника, его левая нога согнута в колене и его правая нога выпрямлена. Под одной ногой у него Бахайрава, и Каларатри под другой. Оба лежат на солнечном диске, который расположен поверх околоплодника двойного лотосового трона. Он черного цвета и имеет четыре лица, смотрящих в [четырех направлениях]. Начиная с того, которое смотрит прямо [пурва], [и продолжая затем, лицо справа от него, сзади, и слева от него] они - черное, зеленое, красное и желтое. У каждого из них три глаза. Он одет в тигровую шкуру и имеет двенадцать рук. В двух из них ваджра и колокол, которыми он обнимает свою супругу Ваджраварахи. Двумя другими руками он держит вверх, поверх спины, шкуру белого слона, с которой капает кровь. В остальных правых руках он держит барабан [дамару], боевой топор нож-резак и трезубец, а в остальных левых руках – катвангу, украшенную ваджром , череповую чашу-капалу, наполненную кровью, ваджрный аркан, и голову Брахмы. На его шее висит гирлянда из пятидесяти человеческих свежеотрубленных голов. Украшен шестью знаками отличия секты [мудра], кастовым шнуром, сделанным из человеческих сухожилий, пять черепов над его челом, смотрящий влево месяц новой Луны и пара пересеченных ваджров на черном головном уборе из спунанных локонов волос. Его лица гневные, с острыми клыками в углах ртов. Он выражает все девять драматических эмоций. Его супруга, Ваджраварахи, - красная, у нее три глаза на одном лице. Ее длинные волосы распущены и она обнажена. Ее бедра украшены юбкой, сделанной из фрагментов человеческих черепов и она утоляет жажду своего супруга потоком крови, льющейся из череповой чаши, которую она удерживает на его губах рукой, которой обхватывает (обнимает) его. Своей другой поднятой вверх рукой с ваджром и вытянутым указательным пальцем в жесте устрашения она отпугивает зло. На ней одеты гирлянда из обескровленных сморщившихся человеческих голов и пять из шести знаков отличия секты [мудр]. Менструирующая, она смеется, и все волоски ее тела стоят дыбом.” Тантрическая инициация была доступна не только тем, кто взял монашеские обеты. А также могла быть получена теми, кто был женат [грихастха]: и есть некоторое подтверждение, что традиционное превосходство монахов над мирянами было подорвано. Это видно из того факта, что такой авторитетный источник, как Вималапрабха комментарий на Калачакратантру, осуждает практику почетания монахами женатого ваджрного Мастера [грихастхучарья], как своего гуру, в то время, как монашествующий ваджрный Мастер был доступен, и то, что женатые ваджрные Мастера были священниками для таких ритуалов, как освещение монастырей. Текст настаивает, чтобы это обязанность короля, чтобы гарантировать, что это иерархическое различие между ваджрными Мастерами носящими белые одежды и носящими красные одежды было сохранено, и сравнивают ситуацию в Индии, где это различие было очевидно сомнительным, с ситуацией в Китае [манджушривишая]. Там, он говорит, Император смотрит за тем, чтобы любой послушник или монах, виновный в тяжких нарушениях [параджика], лишался монашеских одежд, одевался в белое и изгонялся бы из монастыря. И это относится также и к ваджрным Мастерам в тантрических монастырях [мантривихара].
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #9 : 17 Июль 2011, 10:47:46 »

Капалики

Дэвид Лорензен, "Капалики и Каламукхи". Перевод Анешвари

Шива Бомм Махаврата

Самая загадочная и интересная тема, связанная с капаликами и каламукхами
заключается в неизменной ассоциации этих сект с обетом или аскезой, называемой
Махаврата (Великий обет). Поскольку существуют некоторые основания предполагать,
что обеты капаликов и каламукхов не были идентичны, мы будем рассматривать их отдельно, начиная с капаликов. Итак, большое количество источников связывают название Капаликов с понятием Махаврата. Джагаддхара, комментатор Малати-Мадхава, связывает понятия Капалика-врата или Капала-врата и Махаврата. Подобным же образом, другой
индийский комментатор, Чандапала приравнивает капаликов к махавратинам. Шиваитский аскет в Катхасаритсагаре Сомананды носит имя Капалин Махавратин. Кширасвамин (11 век) в своем комментарии на Амаракоша упоминает вместе Капаликов, Махавратинов, приверженцев сомасидданты и тантриков. Махаврата Капалин, последователь еретической Махаврата-сиддханты фигурирует в Амритодайа Гокуланатхи ( 1700 г.). Как мы увидим в дальнейшем, некоторые пураны и небольшое
количество других источников содержат список сект, в которых название капалики (или каламукхи) заменены на махаврата-дхарас или махавратины. Однако в одном или
двух из этих источников махавратины упоминаются отдельно от капаликов и каламукхов. В двух работах: Маттавиласа и Чандакаушика, название капалики относится к шиваитам, которые совершают суровую аскезу. В более поздних работах капалики сами называют себя махаврата-каринами. Существуют записи, датируемые 7 веком, в которых говориться о пожертвовании, сделанном жителями округа Насик священнослужителю-махавратину из храма Капалешвара. Что же такое Махаврата? Наиболее широко известный под этим названием ритуал, существующий до наших дней, описан в Джайминийа брахмане, а также в некоторых других работах. Он ассоциируется с мистическим братством, Вратйас, члены которого описываются как предшественники йогинов. Он содержит некоторые характерные черты, присущие практикам и ритуалам Капаликов, таким как ритуал возрождения, непристойный диалог(?), сексуальное сношение. Маловероятно, однако, что эти ритуалы могли быть возобновлены через столетия после исчезновения присущего им религиозного и социального окружения и, соответственно, самих целей таких практик. Больше того, существует еще одна Махаврата, которую, с некоторой вероятностью, можно ассоциировать с Великим обетом капаликов. Речь идет об основном наказании, предписанном за совершение самого тяжкого преступления того времени, убийство брахмана. Мы находим описание такого наказания с небольшими вариациями практически во всех законодательных книгах того времени, однако, он называется Махаврата лишь в одной из них, в Вишну-смрити. В этой работе говорится:

1.Человек должен построить в лесу хижину из веток и жить в ней.
2. Он должен совершать омовение и молиться три раза в день.
3. Он должен просить милостыню, переходя из одной деревни в другую и рассказывая о своем преступлении.
4. Он должен спать на траве.
5. Это называется Махаврата (соблюдение Великого обета).
6. Тот, кто убил Брахмана непреднамеренно, должен выполнять его в течение 20
лет.
7. Тот, кто выполняет подобную аскезу, должен носить (на своем посохе) череп убитого им человека, как знак.

 

Вариант такого наказания описан в Яджнявалкья-смрити. Здесь выполняющий эту
аскезу назван капалином, однако, только в том смысле, что он носит череп. Яджнявалкья предписывает выполняющему наказание носить череп в руке или на своем посохе. Комментатор сомневается в том, должен ли этот череп быть использован в качестве чаши для подаяния или нет. В другом источнике, человеку, убившему высокообразованного брахмана (бхрунахан) предписано использовать человеческий череп в качестве сосуда для питья. Тому же, кто убил простого брахмана (брахмахан), предписывается носить всего лишь металлическую или глиняную чашу. Некоторые источники предписывают наказанному носить череп на своем посохе, причем этот череп идентифицируется как череп убитого им человека. Некоторые другие источники предписывают ношение кхатванги, специальной дубинки, которая обычно так же ассоциируется с капаликами. Один из комментаторов 12 столетия говорит: <слово кхатванга хорошо известно в Капалика-тантре>. Дословно кхатванга означает прочный сук, по всей видимости, это название было связано с внешним видом такого посоха. Другие источники описывают кхатвангу как отличительный знак, представленный черепом, надетым на палку (данда). В некоторых законодательных книгах описывается одежда, которую должны носить подвергнутые наказанию. Апастамба говорит, что бхрунахан должен носить шкуру собаки или осла, а также закрученные сзади волосы. Баудхайана предписывает носить только ослиную шкуру. Убийцу простого брахмана Апастамба обязывает носить на поясе простую конопляную веревку, свисающую от пупка до колен. Загрязненный совершением своего преступления, наказанный должен жить в хижине в лесу и входить в деревни только за милостыней. Согласно Баудхайане, бхрунахан должен построить свою хижину на земле, где было совершено погребение. Апастамба предполагает, что он должен был жить в пустом доме или под деревом. Во всем остальном, за исключением милостыни, ежедневные обязательства брахмахана в достаточной мере не обсуждались. Однако Вишну-смрити предписывает им выполнять ежедневное трисамдхйа поклонение. Апастамба требует от них ухаживать за коровами и сохранять молчание. Гаутама говорит, что они должны избегать сексуальных контактов. Брахмахан должен получать пищу только посредством милостыни. Апастамба предписывает такому человеку посещать не более семи домов ежедневно. В каждом их них он должен говорить: <Кто подаст что-нибудь преступнику?> бхрунахан, согласно Апастамбе, должен говорить так: <Кто подаст милостыню бхрунахану?Согласно Баудхайане, бхрунахан также должен соблюдать правило семи домов. В основном существует согласие по вопросу сроков наказания. Предполагается, что оба и брахмахан и бхрунахан должны были исполнять его в течение 20 лет, однако Апастамба говорит, что бхрунахан должен совершать аскезу до самой смерти. Многие законодательные книги содержат описания подобного наказания за убийство брахмана. Комментатор поясняет, что различные варианты наказания назначались в зависимости от степени образованности и мудрости жертвы и присутствия или отсутствия намерения к убийству. Некоторые из таких альтернативных способов наказания предписывают едва ли не смерть, другие, наоборот, всего лишь большие денежные штрафы. Один из них, как основное наказание, предписанное бхрунахану, кажется, содержит намеки на тантрические практики. Совершившему преступление предписывается развести огонь и совершить огненное жертвоприношение, состоящее из восьми частей своего собственного тела: волос, кожи, крови, плоти, сухожилия, жира, кости и костного мозга. Эти подношения подносятся в огонь Богу Смерти со словами: <Я подношу Смерти мои волосы. Я кормлю Смерть моими волосами и т.д.> Очевидно, что такой ритуал, требует, по меньшей мере, добровольного нанесения увечий своему физическому телу, и чрезмерное усердие легко может стать причиной смерти. Этот ритуал описан в нескольких источниках и напоминает одновременно ужасные жертвоприношения Бхайраве, совершаемые капаликами, описанные в Прабодхачандродайа и продажу человеческого мяса, отрезанного от своего собственного тела, осуществляемую махавратинами из храма Чандамари, описанную Сомадевой в Яшастилака. Таким образом, можно сделать вывод, что наказание за убийство брахмана, описанное в законодательных книгах, очень сильно напоминает Великий обет капаликов. Эти отшельники жили в лесу, одевались в звериные шкуры, носили кхатвангу и капалу (чашу из черепа), получали пищу посредством подаяния, а любой предмет, к которому они прикасались, становился загрязненным. В свете известного тантрического мотива единства и союза противоположностей сходство между наказанием, предписанным за совершение тяжкого преступления и обетами капаликов легко объяснимо. Мы думаем, что капалики приняли такой обет именно потому, что он представлял собой наказание за самое серьезное преступление того времени, убийство брахмана. Они являлись одновременно святейшими из отшельников и нижайшими из преступников. Имеется в виду, то, что внешне проявленное как наиболее низкое, становится символом высочайшего достижения в духовной области. Более того, даже если капалики были просто наказанными преступниками, выполнение такой суровой аскезы приводило, безусловно, к беспрецедентному накоплению духовных заслуг и, следовательно, к появлению магических способностей (сиддх). Парадоксальное сходство между святыми отшельниками-капаликами и грешниками-убийцами опирается на божественный архетип в виде любопытного мифа, в котором речь идет о том, как Шива обезглавил Брахму. Этот миф вводит в рассмотрение важнейшие особенности, присущие шиваитской философии, которые отсутствуют в законодательных книгах. Миф встречается практически во всех древнейших Пуранах, однако сюжет зачастую значительно варьируется. Мы приведем здесь версию, изложенную в Матсья Пуране, так как она, с нашей точки зрения представляет читателю основные и наиболее общие черты этой истории. Однажды Парвати спросила у Шивы, почему он никогда не покидает Авимукта кшетру в Варанаси, где находится Капаламочана тиртха (место, свободное от черепа). Шива ответил: Прежде, о Парвати, у Брахмы было пять голов. Его пятая голова сияла как золото. Однажды Брахма сказал мне: <Я знаю обстоятельства твоего появления на свет>. Тогда, исполнившись гневом, с горящими глазами, я отрубил одну его голову, ногтем большого пальца моей левой руки. Брахма сказал: <Так как ты отрубил > голову мне, невиновному, ты станешь капалином, осужденным на проклятие. Несущий бремя своего греха, ты должен посетить тиртха на земле>. Отрубив голову Брахмы, Шива сам стал виновен в преступлении убийства брахмана и должен был понести предписанное наказание. Голова магическим образом приросла к его телу, и он отправился с ней в Гималаи, чтобы попросить милостыню у Нарайаны (Вишну). В ответ Нарайана разорвал свое тело острием ногтя. Мощный поток крови вырвался из его тела и залил 50 yojanas. Этот поток не прекращался в течение 20 божественных лет, однако, так и не смог наполнить череп. Нарайана спросил у Шивы о происхождении этого удивительного черепа, и Шива рассказал ему об обезглавливании Брахмы и последствиях этого события. Тогда Шива получил совет найти <свое собственное место>, <где череп сам покинет его>. Шива посетил многие известные тиртха, однако, <череп не оставлял его> до тех пор, нока он не пришел в <место великого покоя>, Авимукта, и здесь проклятие, наконец, было снято. Шива заканчивает свой рассказ так: Милостью Вишну о, Возлюбленная, череп, наконец, раскололся на тысячу кусочков. Кусков было так много, как велико богатство, которое представляется в мечтах. В этом священном месте (кшетра) я создал тиртха, которая устранила грех брахмахатйа. Это место стало известно на земле, о, Дэви, как Капаламочана... Таким образом, оставивший свое тело в этом месте соединится со мной. Любой ритуал имеет божественную модель, или архетип, и наказание, которое принял Шива, явилось моделью обета Махаврата, принимаемого в случае убийства брахмана. Капалик в Маттавиласа объясняет такое отождествление: Посредством строгого соблюдения суровой аскезы (Махаврата) Наш Господь, чьим украшением является полумесяц луны Был освобожден от проклятия, наложенного за то, что Он обезглавил самого верховного Бога... Хотя миф, возможно, является религиозной предпосылкой возникновения законодательного предписания, исторические предпосылки остаются до конца неопределенными. Законодательные книги, как правило, являются более древними, чем Пураны, однако, и те и другие базируются на более древних источниках, которые сегодня, к сожалению, утеряны. Убийство брахмана, брахмахатйа, всегда рассматривалось как наитягчайший грех в Брахманах, однако, эти источники не содержат ссылок на предписанную форму наказания. Некоторое сходство с вышеизложенным мифом о Брахме и Шиве, можно найти в истории о Раме Рагхаве и мудреце Маходара, приведенной в Махабхарате. Согласно этой истории Рама однажды в сражении обезглавил отвратительного ракшаса. Голова демона приросла к бедру мудреца Маходара. Мудрец отправился в странствия, пытаясь освободиться от этого бремени, однако не добился успеха, пока не совершил омовение в Аушанаса тиртха в реке Сарасвати. В этом месте череп был смыт и отделился от тела, вследствие чего это место стало известно как Капаламочана. Нет сомнения, что эти два мифа связаны между собой. Даже название и место положения священной тиртхи - одно и то же. Однако легенда из Махабхараты не содержит никаких ссылок на брахмахатйу. Череп ракшаса прирос к телу Маходары по причине его демонической природы, а не в силу совершенного преступления. Мы можем лишь предположить дальнейшее историческое развитие. История Рамы-Маходары или любые другие подобные прототипы были заимствованы в качестве своей основы мифом об обезглавленном Брахме, и этот миф в дальнейшем был использован для божественного объяснения уже существующих юридических предписаний, применяемых в случае совершения убийства брахмана. Сегодня нельзя с уверенностью установить временные рамки возникновения шиваитских мифов и появления самих аскетов капаликов. Породили ли сами капалики этот миф с целью продемонстрировать божественную модель своего аскетического обета, или этот обет является отражением мифа? Вывод не очевиден. Те же источники, в которых впервые появляется этот миф, Пураны, упоминают и людей-капаликов. Более ранних ссылок на существование таких аскетов не существует. В каком-то смысле этот вопрос не так важен. Наказание, предписанное за убийство брахмана, и ассоциация Шивы, Бога Смерти и Разрушения с черепами, без сомнения возникли раньше мифа о Шиве-капалине, а аскеты-шиваиты, соблюдавшие Махаврату, могли также предшествовать и этому. Существовали ли такие аскеты на самом деле, и были ли они причиной возникновения соответствующего мифа? С уверенностью можно сказать только, то, что позднее капалики восприняли этот миф в качестве своего божественного архетипа. Конечной целью сурового обета капаликов было достижение мистического отождествления или союза с Шивой. При помощи повторения, ритуальной имитации выполняемой Шивой Махавраты, аскеты достигали ритуального единства с ним, и таким образом приобретали определенные божественные характеристики, в частности, магические способности, сиддхи. Важным аспектом такого ритуального единства с Шивой-капалином является отождествление ритуального черепа, используемого для подаяния с черепом Брахмы. Как говорит само название, этот ритуальный череп, капала, был основной отличительной чертой капаликов. В Прабодхачандродайа встречается описание капалика, как человека, который ест из человеческого черепа, и утверждает, что: <конечная стадия нашего воздержания достигается посредством питья нектара, > заключенного в черепе брахмана>. Капалик в Мохараджапараджайа утверждает: Нара-капалин заявляет, что тот, кто постоянно ест человеческое мясо из черепа знатного человека (уттама-пуруша), достигает состояния Шивы". Угра Бхайрава, капалик, оппонент Шанкары в известной легенде, заявляет, что, по словам Гириши (Шивы), для того, чтобы реализовать конечную цель всех человеческих стремлений, он должен совершить огненное жертвоприношение в виде головы мудреца, или головы короля. Мы уже упоминали о том, что некоторые законодательные книги предписывали махавратину носить череп убитого им брахмана в качестве чаши для подаяния. Именно так Шива использовал череп Брахмы. Однако не обязательно из этого следует вывод о том, что капалику сначала необходимо было убить брахмана, для того, чтобы приобрести такой череп. Возможно, использовался любой подходящий для этого череп. Необходимо было только, чтобы это был череп знатного человека (уттама-пуруша капала) или брахмана (брахма-капала). Существует, однако, еще одна Махаврата, которая здесь еще не обсуждалась. Согласно Йога-сутрам Патанджали, обет пяти ям, когда практикуются в независимости от возраста, социального положения и места ахимса (ненасилие), сатйа (правдивость), астейа (отказ от воровства), брахмачарйа (целомудрие) и апариграха (не приятие материального в большем количестве, чем это необходимо для жизни человеческого тела), такой обет называется Махаврата. Его выполнение предписывается всем йогинам без исключения. Мы предполагаем, что здесь речь идет о Махаврате каламукхов. Хотя существует не так уж много доказательств в поддержку этой идеи, все же мы возьмем на себя смелость разграничить Махаврату каламукхов и Махаврату, описанную в Брахманах или в Вишну-смрити. В источниках встречаются упоминания о том, что каламукхи изучали Патанджали и другие йога-шастры. Большинство записей о каламукхах подчеркивают йогический характер их практик и достижений. Кроме того, тексты пашупатов, секты наиболее близко связанной с каламукхами, также придают большое значение практике выполнения пяти йам. Каундинйа, комментатор Пашупата-сутры, приписывает пашупата-каламукха святому Лакулише как минимум пятнадцать страниц текста, описывающего большое значение пяти йам и пяти нийам. В отсутствие других предположений, мне кажется естественным сделать вывод, что Махаврату каламукхов можно идентифицировать как Махаврату из Йогасутры Патанджали. СОМАСИДДХАНТА В большинстве источников философская доктрина капаликов называется Сомасиддханта. Существует подробное описание облика богини Сарасвати, где различные части ее тела сформированы различными философскими доктринами. Ее лицо - это Сомасиддханта. Комментатор Чандупандита обьясняет ее как Капаликадаршана-шастру. Некоторые другие комментаторы в своих работах также называют капаликов сомасиддхантинами. Встречается также название Соматантра. Вместе с Сомасиддхантой также перечисляются близкие ей по духу Капалика, Нилалохита, Махабхайрава, Бхутадамара и Уматамахешвара. Как мы уже отмечали, Кширасвамин, комментатор Амаракоши, считает тождественными махавратина, капалина, сомасиддхантина и тантрика. Говорилось уже и том, что некоторые Пураны а также другие источники содержат список сект в котором название Капалика заменяется на Сома, Саума или Саумйа. Еще один комментатор, Рагхуттама включает Сауму в список шести еретических доктрин. Эти шесть доктрин это: Чарвака, Саума, Саугата, Джина, Архата и Дигамбара. Сомасиддханта-вадин упоминается также в Акулавира-тантре. Дж.Туччи находит упоминание о философской школе, называемой на йа сиу мо в китайском переводе Таттвасиддхишастры ( 4 столетие) а также в Мадхйантанугамашастре. Туччи считает, что название этой школы должно быть переведено на санскрит как Нйайасаума, и что она является идентичной Сомасидханте. Некоторые источники, которые ссылаются на Сомасиддханту, не только идентифицируют ее как доктрину капаликов, но и дают некоторые этимологические объяснения ее названия. Некоторые комментаторы выводят слово Сома из сочетания са-Ума (что означает вместе с Умой, то есть Парвати). Мы, однако, считаем такое объяснение исторически неверным, так как во времена Кришнамишры Сома или Сомешвара являлось одним из привычных имен Шивы. Однако сексуальный оттенок такого объяснения са-Ума, кажется, все же подходящим длz доктрины капаликов. Многие работы ссылаются на Сомасиддханту, однако, ни одна из них не приводит никаких существенных деталей. Священнослужитель по имени Чатуранана пандит, возглавлявший округ Чинглепут, Мадрас, описывается как современник сомасиддхантина по имени Вагиша бхатта (12 век). Еще одно упоминание о омасиддханте мы находим в более древнем описании, датированном 897 годом.
Упоминается также о пожертвовании аскетам Сомакхаддука из сообщества Мундашринкхалика Пашупатачарйа, сделанном жителями Непала в седьмом веке.

Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #10 : 17 Июль 2011, 10:51:06 »

Агхори

Анешвари

Слово Агхора буквально означает то, что не страшно, не устрашающий или не трудный. Гхора – страшный, ужасный, пугающий, жестокий. С отрицательной приставкой «а» Агхора означает свободу от всех этих ужасов. Агхор – это естественное и истинное, чистое состояние сознания. В таком состоянии не остается места для переживаний страха, ненависти, отвращения или различия в глазах Аугхоры. Тот, кто практикует подобные добродетели, возможно, создан быть Аугхар, или аАхори. Когда, благодаря постоянной практике душа устанавливается в этом состоянии, то такой человек становится Авадхутом, не зависимо от пути к которому он принадлежит.
Агхорешваром называют того Авадхута, который прошел через все разнообразные стадии Агхоры и вернулся в социум на благо всех других существ. Хотя Агхорешвар остается не затронутым материальными иллюзиями, различиями и категориями, он может оказать значительное влияние на общество и привнести множество социальных реформ. Реализуя свою Божественную природу, поддерживая беззаботное, непривязанное ни к чему состояние существования, одновременно с этим он может производить впечатление человека, соблюдающего все социальные нормы и правила, а не отшельника.
Слово Агхора корнями уходит в далекое прошлое. Одина из форм пятиликого Шивы зовется Агхор. Это слово такое же древнее, как и сам Шива. В Шива Пуране, в одной из старейших легенд, содержится гимн во славу Шивы, Шива Махимнах стотра сложенный Пушпадантой, высшим и самым главным из Гандхарв. Вот один из стихов:
Aghoranna paro mantro
Nasti tatvam Guro param.
Само имя Агхор (Шива, или тот, кто достиг состояния Агхор) является высшей мантрой из всех мантр. Нет ничего выше, что следовало бы познать, чем природа Гуру.
В прошлом слово Агхора означало что либо загадочное и непостижимое. Очень постепенно, в течении тысяч лет это слово включило в свое понятие методы и практики, выполняемые садху. Следом за доисторическом отождествлении Агхор с Господом Шивой, древние говорили о легендарном существе, кто не только считался реализовавшим состояния Агхор, но также сообщил и научил этому состоянию других. Это был господь Даттатрея. Много других святых и Махатм, пробудивших в себе состояние Агхор появлялись в истории в нужное время, бели и другие времена, когда линия преемственности скрывалась, (оставаясь как бы спящей) как янтарь скрывается в пепле. В конце концов методы и средства достижения состояния Агхор стали передаваться по цепочке через общение гуру с учеником. Хотя практика все еще оставалась мало известной. В шестнадцатом веке родился великий святой Баба Кинарам известный также как Агхорешвар. История Бабы Кинарама рассказывает нам о его многолетних блужданиях, до того как он обрел полное знание, удостоившись даршана Бхагавана Даттатрейи, который явился ему на горе Гирнар, священное место в штате Гуджарат. Позже Баба Кинарам написал книгу «Вивекшар», признанную наиболее достоверным аутентичным описанием принципов Агхор. В книге он пишет, что когда он понял, о чем говорит Бхагавана Даттатрейи, то увидел, что весь мир, вся вселенная находится в его человеческом теле, огромный мир, идеальный во всех отношениях, мир, называемый Майа. Майа, и любое ее преобразование, трансформация содержатся внутри его тела.

Баба Кинарам основал ашрам в Варанаси, называемый Крим Кунд. Он привнес много социальных реформ в неспокойные времена когда захватчики Могул преследовали индусов. Прямая линия передач двенадцати Агхорешвар началась с Бабы Кинарамаи тянется с 16 века до наших дней. Когда Бхааван Рам стал двадцатым Агхорешвара в линии, он очень понравился Бабе Кинараму за чувство социальной ответственности, отождествление себя со всем страдающим человечеством, и стремление помочь людям в борьбе с социальной несправедливостью. Во времена Бабы Кинарама существовало много социальных проблем, с которыми люди не могли сами справиться. Иногда духовные лидеры способны защитить людей от несправедливости, но бывают и другие периоды, когда огонь духовной силы сжигает законы, погружая их в пепел. Осознавая необходимость перемен Баба Бхагаван Рам возобновил дух заботы о социуме Бабы Кинарама и основал ашрам Шри Сарвешвари Самуух, призванный помогать бедным и страдающим. Пепел опять вспыхнул пламенем, питаясь духовным топливом другого великого Агхорешвары. Что бы сохранить традицию Агхор как единство, континуум, Баба инициировал своего ученика Сиддхартха Гаутам Рама благословив его стать лидером ашрама Крин Кунд, и следовать своим собственным призываниям в улучшении социума. Крим Кунд и Шри Сарвешвари Самуух ашрамы расположены на разных берегах Ганги в Варанаси. Кроме того существует множество Агхора ашрамов по всей Индии и несколько ашрамов в других странах. Все они сотрудничают друг с другом чтобы сохранить древнюю традицию, находят все новые свежие направления социального служения и реализации практики Агхора в жизни общины.
Садхана
В беседе с одним из монахов, Баба Бхагаван Рам дал следующее описание Агхора: Агхор очень далек от сомнений. Он не находится в уме тела, он пребывает в сознании Я. Он намеренно и решительно достигает значительных состояний. Когда Агхор приходит к этому состоянию, он становится настолько вежлив, что в голосе его не слышно ничего кроме сладости. Он не произносит оскорблений, провокационных слов, или слов, которые могут вызвать вражду. Такие слова даже не возникают в их уме. Встретив таких людей, следует считать их благословленными Капалешварой (великий неведомый, пребывающий в космосе дух Агхорешвары). С непоколебимой верой и почтением ими движут человеческие страдания. Аскеты Агхора – развитые люди и им не нравится наблюдать, как кто-либо распространяет дисгармонию вокруг себя. Их путь – это путь дружелюбия, сострадания и любовной заботы друг о друге. Агхоры не выделяются какой либо особенной внешностью. У них нет различия каст, социальных классов и религии. Они не беспокоятся о своем пропитании; что бы не встретилось им на пути, они все принимают с благодарностью. Не гордые, они выказывают уважение всем. Как одежду они носят цельную полосу ткани, не смотря дырявая ли ткать или нет, была она выброшена или может даже использовалась для наворачивания мертвого тела. Единственно, что нужно, так это то, что бы этим уже никто не пользовался. Агхоры отрицают алкоголь, секс, ложь и обман, так как они отравляют. Беспрестанно они заботятся о благополучии других не дискриминируя никого по признакам расы, цвета кожи или религии. Традиция Агхоры не отлична от состояния сознания Агхоры. Это состояние достигается естественным образом тем благородным, кто жаждет милости учения и инициации гуру. Необходимость освобождения возникает для того кто находится в состоянии сознания тела, а не души. Такой необходимости не может появится у того, кто осознает Брахмана. Такой счастливец полностью поглощен поиском истины, кто находит удовлетворение в Я и живет в хорошей компании. Разве вы не слышали высказывания «Живите в отречении хотя бы в течении двенадцати лет. И тогда вы узнаете диалект. Диалект здесь означает очень мягкую речь достигших совершенства собратьев. Вибрацией такой речи обретается блеск, жар и поток подобный электрическому без использования ритуалов, поклонения или пранаямы. В этом потоке созерцания достигается все, все сознание. Увидеть Агхори, значит взглянуть на самого Шиву. Агхори не только беспристрастны, но и лишены всяческих предубеждений. В своем величии они принимают всех и общаются со всеми. Они никого не осуждают. Как Солнце, луна, земля, огонь или ветер они не предназначены для какой-то одной религии, класса, касты или нации и Агхори, достигший беспристрастности одинаково служит на благо всех. Все перечисленные качества Агхори помогают каждому увидеть свои ментальные ограничения и как результат избавится от негативных мыслей и тенденций.
Это было описание пути Агхора Бабы Бхагаван Рама. Многие века этот путь Агхоры приводил ищущих к уединению джунглях, в горных пещерах и даже на местах кремации. Агхори выбирали такие места не только чтобы просто избежать социума, но и потому, что они помогали преодолеть свои страхи, победить демонов, живущих во внутреннем космосе. Если практик преодолевает все препятствия и находит свое истинное Я то он является святым, к которому обращаются за помощью простые люди. Такое свойство народа заставило Агхориев еще сильнее уединится. Некоторые из них принимали за настоящих агхориев так как они выдавали себя за таковых и демонстрировали магические силы, которые они обрели. Иногда они проявлялись выглядя устрашающе, с вскогоченными волосами называя себя Агхори (тот кто выполняет практику Агхора). Когда настоящий Агхора отрицает магические силы, считая их очередной ловушкой иллюзии и не привязывается к ним, то такого Агхори называют Авадхут, тот кто живет в в благословенном безмятежном состоянии. Много таких великих существ вдохновляют нас ясным и простым учением, которое рождается из чистого существа, а не из интеллектуальных познаний и горы писаний. В других районах индии их называют Парамаханса, Брахманистха, Каула и т.д. Таких учителей во все времена было очень мало, их всегда было трудно отыскать и они передавали свое учение только при личном общении один на один. Дхуни (священный огонь) в ашраме Бабы Кинарама Крим Кунд в Варанаси постоянно поддерживается в течении ста лет. За это время в линии появилось много великих святых. Когда в обществе возникает острая потребность, то появляется Агхорешвар. В традиции Бабы Кинарама, Авадхут Бхагаван Рамджи появился как Агхорешвар в хаотичное время нашего современном мира.

Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #11 : 17 Июль 2011, 10:53:52 »

Вималананда о бхакти, дикше и о шава садхане в агхоре

Со слов Р. Свободы

«Однажды мой учитель как бы, между прочим, попросил меня сопровождать его в путешествии за пределы Бомбея. Он привез меня в Джанакпур, расположенный в бывшем штате Дарбанга, который сейчас является частью Бихара. В ночь новолуния Джина Чандра Сури пришел ко мне и начал очень ласково со мной разговаривать. Я удивился – что это с ним случилось? Ему не было необходимости вести себя так подобострастно. Теперь я знаю, что он просто, образно говоря, откармливал меня на убой, поскольку после предварительного вступления он сказал: «А сейчас ты будешь выполнятьшава садхану«.
    Я не понимал о чем он говорит. Когда я задал ему этот вопрос, он объяснил, что я должен буду совершать ритуал, сидя верхом на трупе (шаве). Наверное, в моем гороскопе он увидел, что я должен достичь успеха в этом виде садханы.   

В общем, я сказал ему, что не собираюсь сидеть на трупе и выполнять эту садхану – я с детства не мог видеть труп без содрогания и без того, чтобы упасть в обморок, – и все из-за того, что я так сильно отождествлялся с покойником. Раз или два, когда я был за рулем машины, мне по дороге встречалась похоронная процессия, и я терял управление автомобилем и выезжал на тротуар, создавая опасную ситуацию. Так что я даже не мог себе представить, что со мной случится, если я буду сидеть верхом на трупе.
    Джина Чандра Сури пытался уговорить меня, но я был непоколебим. В конце концов, у него лопнуло терпение, и я впервые увидел старика в гневе. Он сказал мне: «Если ты отказываешься сделать это, то я сам проведу ритуал, но на твоем трупе!»
Я подумал, что он просто хочет взять меня на испуг, и закричал: «Кого вы хотите напугать?» Чтобы показать, что он ничуть не шутит, старик сделал знак рукой группе местных жителей, которые стояли неподалеку, держа в руках ножи, дубинки и другое оружие. Все они были пьяны. По его сигналу они подошли ближе и окружили меня…   

Я сообщил старику, что я согласен выполнять ритуал, он очень обрадовался и опять повеселел. Он начал объяснять мне детали ритуала: как правильно расположить труп, как сидеть на нем, как связать безжизненные пальцы. Затем он заставил меня выпить целую бутылку деревенского самогона. Будучи сыном индусского купца, вплоть до самого этого момента я никогда раньше не притрагивался даже к яйцу, не говоря уже о мясе или алкоголе. Но выбора у меня не было и я сделал большой глоток из бутылки. О Боже! Мне показалось, что мое горло воспламенилось. На глазах у меня выступили слезы, ведь я впервые пил алкоголь. Джина Чандра Сури был настолько переполнен радостью по поводу моего согласия выполнять садхану, что стал проявлять по отношению ко мне особую заботу. Увидев, какое действие оказал на меня самогон, он в растроганных чувствах буквально выхватил бутылку и начал маленькими дозами собственноручно поить меня.

Когда я выпил бутылку до дна, моего страха как не бывало. Это был первый раз в жизни, когда я испугался по-настоящему, и скажу вам – я действительно был в ужасе. Я был в таком отчаянии, что мне оставалось одно – наложить в штаны. Я весь вспотел, руки мои дрожали, я был объят страхом. Однако, допив эту бутылку, я потерял даже намек на него. Я решил, что либо добьюсь успеха в этой садхане, либо умру, пытаясь его достичь: другого выхода не было. Вызов  и ответ, это закон джунглей. И я был готов ко всему.
    Прекрасное действие алкоголя состоит в том, что как только примешь его, тебя покидают страхи и колебания. Несомненно, у него есть и ряд побочных эффектов, и очень немногие люди используют его правильно. Но для определенных практик он необходим. То, что я выпил самогон, было действительно здорово, он мне очень помог.

Затем меня отвели к трупу. Это было тело очень красивой молодой девушки лет пятнадцати. Она была из племени, члены которого зарабатывали на жизнь тем, что выжимали масло из семян. Девушка умерла всего несколько часов назад, и она была очень  хороша собой. Она была наделена красотой, какой обладают люди, ведущие первобытный образ жизни. Ни унции лишнего жира, ни морщинки на коже. Стройные и крепкие, как деревья, бедра и упругие груди. Мне захотелось, чтобы она была. Я был даже готов жениться на ней, она выглядела такой одинокой. И это не было проявлением некрофилии или какого-то другого извращения; просто я был очень пьян и мне было жаль, что она мертва.
    Пока я пил, ее отнесли в подходящее место и положили головой в нужном направлении. Джина Чандра Сури, выглядевший очень довольным собой, вручил мне какой-то предмет и объяснил: «Я даю тебе свою янтру (тантрический знак вы нанесенный на медную пластину), которой я поклонялся в течение сорока лет в Ассаме. Она будет охранять тебя. Ни о чем не беспокойся. Я буду сидеть вон там, – он показал на место примерно в ста ярдах от меня, – и буду повторять мантры для твоей защиты».

    Джина Чандра Сури отошел в сторону, сел на землю и принялся за выполнение медитации, предназначенной для моей защиты; я же занял на трупе позу на коленях, как мне было показано. Рот мертвой девушки был открыт и заполнен маслом. Старик показал мне, как изготовить фитиль из хлопка, и я зажег его от факелов, которые держали сопровождавшие старика люди. Это была ночь новолуния, поэтому я находился в кромешной тьме и не мог видеть ничего, кроме лица бедной девушки, которое выглядело жутко и гротескно в мерцающем свете пламени. Я с ужасом вглядывался в ее открытые, остекленевшие, ничего не видящие глаза. Мы обы были полностью обнажены, и от ее холодной плоти я ощущал дрожь не только в теле, но и в уме.

И опять же алкоголь спас меня – находясь под его действием, я смог стряхнуть с себя весь ужас и начать читать мантру, направив взгляд прямо на лицо девушки и сконцентрировав на нем свой ум. Старик предупредил меня, что если она попытается подняться, я должен буду ударом уложить ее обратно и изо всех сил удерживать ее в этом положении, поэтому я был начеку и был готов отреагировать на малейшее движение ее тела. Мне кажется, это – самая жуткая часть шава садханы, поскольку если труп внезапно поднимается и начинает рычать или издавать пронзительный крик, можно представить, какое воздействие на нервы это оказывает. Многие умерли от страха именно на этой стадии практики. Один старик умер прямо на моих глазах. Нервы старика не выдержали, сердце – тоже, и он умер.

    Но в ту первую ночь у меня не было этой проблемы, что очень хорошо, иначе я, наверное, не сидел бы здесь и не рассказывал вам эту историю. В общем, я сидел на трупе и выполнял свою джапу. Не знаю, сколько повторений мне удалось сделать – наверное, не очень много, – как внезапно меня охватило очень странное, жуткое чувство, и я увидел, что за мной из темноты наблюдает пара глаз. Оскалив зубы и издавая рычание, ко мне приближался шакал. Я не знаю, что на меня нашло, – должно быть, это было все то же действие алкоголя, ибо я был так пьян, что мне было наплевать как на людей, так и на животных, – но я пришел в неистовство. Я забыл обо всем, что мне было приказано делать, забыл о вине и мясе, которые я должен был предложить в качестве подношения. Выскочив из начерченного на земле круга, который должен был охранять меня, я схватил шакала. Я был в страшной ярости и закричал ему: «Значит ты хочешь крови? На!» – и всунул свою руку ему в пасть. Алкоголь действительно сослужил мне хорошую службу, не знаю, что бы я без него делал.
    Богиню, которая приняла форму шакала, интересовала только кровь. Один из зубов шакала прокусил мне руку между большим и указательным пальцами, и он тут же слизал выступившую каплю крови, – и внезапно передо мной предстала сама Богиня Кладбища. Она улыбнулась и спросила, что бы я хотел от Нее.
    Каждый раз, когда я вспоминаю эту сцену, у меня на глазах выступают слезы. В течение многих лет шрам на руке напоминал мне о ночи, проведенной на кладбище, когда я сидел на том трупе и впервые увидел Богиню…»
Записан
abyssman

topic icon
« Ответ #12 : 17 Июль 2011, 10:56:16 »

Бхайрава

Анешвари (полагаю что это перевод работы Э. Чалиер-Висувалингам)

Бхайрава – наиболее ужасающий аспект Шивы.Он часто изображается с нахмуренными бровями, злыми глазами и с клыками как у тигра, Его волосы огненного цвета, Он совершенно голый, украшенный только гирляндами из черепов и змеями на горле и руках. Он держит аркан, трезубец, даммару и череп.

Согласно мифу Шива сотворил Бхайраву из самого себя, чтобы наказать Брахму. Бхайрава
- это воплощение страха, и говорится, что те кто хотят поклоняться ему, должны исследовать и распознать источник всех своих страхов. Его имя состоит от корня БХИ ञिभी॒ भ॒ये – в смысле «страх». Бхайрава означает «страшный, жуткий, ужасающий» Наиболее подходящая жертва Бхайравае – черная собака.
Цикл легенд связанный с Бхайраваой чаще всего рассказывает о группе лесных отшельников и отношениях Шивы с Брахмой. По легенде Брахма возжелел свою дочь, рожденную из ума, и чтобы видеть ее повсюду, он отрастил четыре головы. Так появилось четыре направления света. И из-за этого желания Брахма не мог больше оставаться в пределах самого себя. Некоторые тексты дополняют, что желание Брахмы было вызвано Камой (Богом Желания), который был рожден специально, чтобы вводить людей в заблуждение. Для того, чтобы выполнять свою задаче Брахма дал Каме стрелы любви и Кама тут же опробовал их на самом Брахме. Пораженная поведением Брахмы, его дочь, которая по разным версиям мифа имеет разные имена, поднялась на небеса. И этим она спровоцировала Брахму отрастить еще одну пятую голову, квинтэссенцию всех четырех и на небесах овладеть своей дочерью. Увидев все это Шива отрубил пятую голову Брахмы ногтем большого пальца левой руки. Но совершив грех убийства Брахмана Шива- Бхайрава
теперь вынужден выполнять обряд искупления и бродить с черепом, в который превратилась пятая голова Брахмы, по всему свету и просить милостыню. По дороге Бхайрава забрел в лес, где жили аскеты, выполняющие суровый тапас и поддерживали священный огонь. Но аскеты не узнали Бхайраву, явившегося перед ними абсолютно нагим, держащим только череп в руке. У него было черное лицо и он выл и танцевал как сумасшедший. Своим появлением он отвлек мудрецов от выполнения обетов и более того, вызвал интерес их жен. Они бросились к Нему забыв про всякий стыд, изнемогая от желания. Аскеты так разгневались за это на Бхайраву, что прокляли Его лингам, и так как проклятие их было сильно благодаря аскезам, то лингам упал на землю, но превратился там в колонну огненного света, а на месте старого лингама появился новый. Но и он тоже был проклят и тоже упал и превратился в свет. И так множество раз. По другой версии лингам упал только один раз, но появился новый и жены решили бросить аскетов и неотступно следовать за Бхайравой. Бхайрав удаляется вместе с женами и направляется в дом Вишну. Охранник Вишну Вишвакшен тоже не узнал Бхайраву и попытался Его не пустить. Несчастный привратник был убит трезубцем. Затем Вишну пытается наполнить череп Бхайравы кровью, которую он произвел из своего лба. Но череп оказалось практически невозможно наполнить. Так Бхайрава уходит от Вишну с трупом Вишвакшена на плече и черепом наполовину наполненным кровью поддержателя вселенной. Избавление от черепа происходит только в священном городе Бенаресе.

Этот комплекс легенд прежде всего связан с грехом убийства Брахмана, и наказанием за этот грех. Ведические книги предписывают таким преступникам жить в одиночестве в лесу, прося подаяние. Он должен повсюду носить с собой череп убитого Брахмана как чашу для подаяния. Такая аскеза длится 12 лет. Такое наказание созвучно с обетом лесных отшельников, садху.
Фигура Бхайравы пародаксальна в Индийской мифологии, так как Он нарушает все принятые нормы и законы. Бхайрава – дикий и не обузданный аспект Шивы. Он убивает самого Брахму, а также охранителя врат обители поддержателя мира, Он оскорбляет аскетов и совращает их жен и танцует с ними в дикой неистовой пляске. Его лингам, упав на землю породил святые места.

«На горе был прекрасный лес Дару, в котором жили святые… Сам Шива, приняв необычную форму пришел в этот лес, чтобы испытать их веру. Он был очарователен, абсолютно обнажен и только пепел служил ему украшением и покрывал все Его тело. Бродя вокруг, и держа член в руке, Он стал хвастаться и выделывать развратные выходки.»

«Он то дико танцевал, то кричал. Он бродил вокруг жилища отшельников подобно нищему. Не смотря на Его странную внешность и загорелый цвет кожи, Он привлек внимание женщин. Они распустили волосы, некоторые катались по земле и делали призывные жесты даже в присутствии мужей.

Святые возопили, что у Шивы, носящего трезубец тело полно дурных знаков, что у Него нет никакой скромности, Он гол и плохо сложен. Он живет в компании злых духов и призраков» (Шива Пурана стр.55-56).

Ключевым моментом этого мифа является проклятие мудрецами Лингама, который упав на земль превратился в огненный столб света. Мудрецы проклинают снова, и снова на землю падает колонна света, а вместо старого лингама отрастает новый.
Согласно Шива пуране, как только мудрецы распознали Шиву, Он дает им наставления:
«Мир не найдет покоя до тех пор, пока не найдется место для моего полового органа. И никто другой на сможет поместить мой орган кроме Госпожи Гор. Как только она поместит мой орган, так сразу же в мир придет покой.» Затем Шива наставляет мудрецов как следует почитать Лингам. «До тех пор пока фаллос не будет установлен – не будет мира ни в одном из трех миров. Чтобы успокоить гнев надо поливать этот божественный фаллос святой водой, построить основание для него в форме вагины и установить Его там с молитвами, подношениями, простираниями, гимнами, под сопровождение музыкальных инструментов. Затем следует призвать Бога, говоря «О Господь, ты источник вселенной, ее основа. Ты – во всем что существует. Вселенная – лишь твоя форма. О Благосклонный, Стань спокойным и защити весь мир.»
В Тамильской Канда пуране Шива испытывает мудрецов появившись в компании красивой куртизанки Мохини. Эта куртизанку на самом деле была Вишну, которого Шива попросил принять эту форму. (Шива попросил принять Вишну форму куртизанки еще раньше для того, чтобы соблазнить ее). В этом варианте мифа мудрецы отказались от своей аскезы, чтобы следовать за куртизанкой повсюду. В это время Шива в форме нищего соблазнил жен мудрецов. Позже мудрецы и из жены встретились в лесу и поняли, что они стали жертвами хитростей Вишну и Шивы. Мудрецы вызвали к жизни ужасного. тигра и он напал на Шиву. Но Шива убил его и одел шкуру как на бедренную повязку. Затем мудрецы наслали огонь, но он превратился в трезубец. Потом они послали антилопу, но Шива схватил ее левой рукой, потом – змей, но Шива использовал их в качестве украшения. Тогда демоны выступили против Шивы, но он успокоил их одним жестом руки и они стали служить Ему. Вся магия мудрецов оказалась бессильна против Шивы и они согласились исполнять Шайва ритуалы.

Мудрецы потеряли всякий смысл выполнения своей аскезы и ритуалов и так освободились от ограничений, связывающих их. Мудрецы, обеспокоенные Шивой, возмутились Его поведением. Но надо сказать, что они выполняли свою аскезу и ритуалы с целью достичь власти и могущества, а не ради окончательного освобождения. Поэтому они не увидели, что Бхайрава ломает все ограничения и границы так как Он, Бог, вне всяких ограничений.
Стела Крамрисч отмечает, что далеко не все, кто покланяется Шиве как высшему нищему, видят Его одинаково. Шива поочередно то вводит в гнев, то совращает, то сеет замешательство, то смущает, то освещает. Он является своим бхакта в той форме, в которой они уже готовы пережить Его.

«Отрубив голову Творца и убив охранника в доме Поддержателя Бхайрава прорвался сквозь все оковы и ограничения. Ужасающий, презренный, голый, или в шкурах, только подчеркивающих Его наготу, противоречащий сам себе, с восхитительной улыбкой в уголках рта Он прикрывает свои клыки. Господь предстает как Бхикшатанамурти, как молодой нищий-попрошайка; Он Какналамурти когда несет убитого Вишвакшена; Он Бхайрава – пугающий и несущий смерть; или строгий и неумолимый с черными матовыми волосами вьющимися как языки пламени – Махакала».
Демонстрируя противоречия, смущая, а затем освобождая мудрецов Бхайрава выполнил свой обет Капалина. Когда Бхайрава достигает священного города Банареса, то череп Брахмы отваливается от Его руки и распадается на 1000 кусочков. Так завершается экстатическое паломничество Бхайравы, когда Он освобождается от оков собственного сознания.

Записан
Страниц: [1]
  Печать  
 
Перейти в:  

Трасса 60: Форум о Духовном Пути: Гнозис, Эзотерика, Герметизм, Дао, Кастанеда, Розенкрейцеры, Алхимия, Преображение...
illusiy.net rss feed RSS | Illusiy.net © 2009-2017 | Sitemap | Powered by SMF | SMF © 2017, Simple Machines LLC | Theme by Harzem

Рекомендуем: Духовная Школа Золотого Розенкрейца | Ally ЖЖ