Трасса 60
Умолкнет хор иллюзий стоголосый пред Светом распускающейся Розы...
 
*
Приветствуем тебя на Трассе 60, Гость.
Этот форум создан как место для взаимодействия людей, ищущих возможности реализации истинного предназначения человека.
23 Ноябрь 2017, 06:10:45


Страниц: 1 ... 6 7 [8]
  Печать  
Автор Тема: Истории, в которых есть Сила.  (Прочитано 13435 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
eranit

topic icon
« Ответ #105 : 10 Октябрь 2012, 09:54:09 »

Доктор Эбен Александр, долгое время преподававший в Гарварде и успевший заслужить себе репутацию отличного нейрохирурга, сколько себя помнил, считал себя христианином, однако никогда не верил в существование загробной жизни и даже сочувствовал тем, кто верил, что где-то там есть Бог, который нас любит безусловно.

"Как нейрохирург, я не верил в феномен "опыта вне тела". Я вырос в научной среде, я сын нейрохирурга. Последовав по пути отца, я стал академиком и нейрохирургом, преподавал в Гарвардской медицинской школе и других университетах. Я понимаю, что происходит с мозгом, когда люди находятся на грани смерти, поэтому я всегда считал, что существует разумное научное объяснение путешествиям вне тела, которые описывают люди, чудом избежавшие смерти", - поделился он с Newsweek.

Однако все изменилось после того, как мужчина осенью 2008 года сам впал в кому. Именно тогда, когда Александр неделю находился на грани жизни и смерти, а кора его головного мозга, отвечающая за мысли и эмоции, перестала функционировать, он, по его собственным словам, сам совершил путешествие в загробный мир и, в частности, в рай.

"В соответствии с настоящим медицинским пониманием мозга и разума представить, что я во время комы находился хотя бы в ограниченном сознании, а не то, что совершал очень яркое и цельное путешествие, просто невозможно, - отметил нейрохирург. - Нет никакого научного объяснения, что несмотря на то, что тело было в коме, а кора моего мозга отключилась, сам мозг продолжал работать и, более того, отправился в другую, гораздо большую Вселенную - измерение, о существовании которого я никогда не подозревал".

Врач подчеркнул, что в целом мистическое измерение, которое он посетил, походило на многочисленные описания людей, переживших клиническую смерть или другие пограничные состояния. По его словам, оно представляет собой буквально новый мир, в котором мы гораздо больше, чем только наше тело и наш мозг, и где смерть - это не конец сознательного существования, но лишь часть бесконечного путешествия.

Смог описать врач и как выглядит этот удивительный мир. Он рассказал, что его путешествие началось с того, что он парил где-то высоко в облаках, и вскоре увидел "прозрачных, мерцающих существ, летающих по небу и оставляющих за собой длинные, похожие на линии следы". Кроме того, эти существа издавали удивительные звуки, похожие на прекрасную песню, и, как показалось мужчине, таким образом они выражали радость и благодать, переполнявшие их. Однако ни с птицами, ни с ангелами Александр не решается их сравнить - слишком непохожи они были на что-либо существующее на нашей планете. Это были некие высшие создания, уверен он.

Одно из таких созданий - незнакомая молодая женщина - присоединилось к нему, и стало его проводником по мистической вселенной. При этом внешность своей прекрасной спутницы Александр запомнил в деталях - у нее были темно-синие глаза, золотисто-коричневые волосы, заплетенные в косы, и высокие скулы. Одежда женщины была простой, но красивой и яркой - нежно-голубого, синего и персикового цвета.

С ней, как и с другими подобными ей существами, нейрохирург говорил без слов - сообщения проходили сквозь него и были подобны ветру. Привел он даже одну из речей, сказанных ему мистической женщиной. "Ты любим и тобой дорожат навсегда. Тебе нечего бояться. Нет ничего, что ты можешь сделать неверно, - сказала она. - Мы покажем тебе здесь многие вещи. Но в конце концов ты вернешься обратно".

Постепенно женщина привела врача в "огромную пустоту, где было совершенно темно, но ощущалась бесконечность, и при этом было очень приятно". Сейчас Александр считает, что эта пустота была домом Бога.

Вскоре мужчина очнулся. Однако теперь, испытав на себе путешествие в загробном мире, он не спешит делится своим опытом с коллегами, но находит утешение в церкви. Также мужчина написал книгу "Путешествие нейрохирурга в загробный мир", которая должна увидеть свет в конце октября.

"Я по-прежнему врач, и все так же остаюсь человеком науки, - резюмирует Александр. - Но на глубинном уровне я очень отличаюсь от того человека, которым был раньше, потому что я увидел эту новую картину реальности".
Записан
selen

Offline Offline


topic icon
« Ответ #106 : 30 Декабрь 2012, 01:00:13 »

Американец ежедневно носит больного пса к озеру, чтобы тот выспался



Цитировать
Американец каждый вечер носит своего 19-летнего пса к озеру, чтобы подарить ему несколько часов сна. Об этом сообщает телеканал «СТБ». Иначе пес Шеп заснуть не может, потому что у него хронический артрит. Суставы болят настолько сильно, что животное едва волочит задние лапы. Чтобы избавить животное от страданий, ветеринары предложили сделать собаке смертельную инъекцию. Хозяин не смог поступить так со своим любимцем Шепом, который когда-то спас его от самоубийства. И сейчас, чтобы унять боль четвероногого друга, он по нескольку часов на руках носит его в озере — только так пес может поспать.    «Что для меня этот пес? Словами этого не передать. Когда даришь любовь, она возвращается к тебе десятикратно. Я хочу, чтобы люди вспоминали об этом, глядя на эти кадры», — рассказал хозяин пса Джон Ангер.

дальнейшая история:

У Джона не было совместных фото с любимым псом и он попросил сфотографировать их на память, узнав о печальном прогнозе от ветеринара.
Фотограф опубликовал фото с рассказом в фэйсбуке, и оно превратилось в ирнетную сенсацию, набрав в считанные часы тысячи лайков, посмотрено за 2 недели 2 млн. раз. 
Люди анонимно стали перечислять пожертвования на лечение, был открыт счет. Хозяин собаки посоветовался с ветеринаром, и псу назначили лечение : лазерную терапию, глюкозамины и обезболивающие.  Со слов Джона, лечение помогло повернуть время вспять на полтора-два года, и собака даже стала выходить на совместыне прогулки, впервые за последние 3 года.


 

На счет организованного благотворительного фонда было получено $25 тыс. пожертвований. Оставшиеся от лечения деньги будут использованы для помощи другим животным.
Записан
ally

Offline Offline


Все принять От всего отказаться Все обновить.


topic icon
« Ответ #107 : 31 Декабрь 2012, 05:37:01 »

Цитировать
Старушку эту, как некоторые правильно догадались, нашли в электричке контролёры.
То есть они шли себе шли, тыг-дым-тыг-дым, вдруг хопа-на! Старушка. С билетом причем.
Только едет не в ту сторону, и вообще не по той ветке.
Улыбается. И не помнит ну ни-хе-ра-шень-ки!
Ни куда едет, ни откуда, ни как зовут, ни даже как давно она так ездит. Хотя билет сегодняшний, утрешний.

А бабулька такая, очень располагающая к себе. Опрятная, и лицом светлая. Есть такие лица у старушек, знаете? Без следов порока. Я когда такие лица вижу, я всё время ловлю себя на одной и той же мысли. Ну как, скажите, можно было в наше время, в нашей стране, прожить такую жизнь, что б тебя в старости таким лицом господь пожаловал? Удивительно.

Ну, контролёры поступили с бабулькой крайне нецивилизованно. Цивилизованные контролёры должны были её либо оштрафовать, либо просто сделать вид что не заметили. А эти нет. Эти её поспрашивали-поспрашивали, видят - ну совсем ничего не помнит бабушка. Ну и взяли её с собой. Сошли в мытищах, и позвали милиционера. Милиционер попался тоже нетипичный. Он старушку ногами бить не стал, и в околоток не потащил, а стал тоже всяко-разно распрашивать. Но старушка стояла на своём твёрдо. Только мотала отрицательно головой, и всё время смущенно улыбалась. Что доставила такие хлопоты таким занятым людям.

И тогда милиционер спрашивает - Бабушка, а вы есть хотите? В смысле - кушать?
Старушка говорит - Нет, сыта я.
Милиционер говорит - значит вы недавно где-то обедали, поскольку билет у вас от семи утра из Москвы, и если б вы всё это время ездили, то уже изрядно бы проголодались.
Давайте мы ещё вот что попробуем - говорит милиционер. Я буду вам говорить названия станций, вдруг вам какая что-то и напомнит.
И начинает прямо от москвы шарашить по списку все станции. Неторопясь. И на старушку так смотрит.
Проехали Пушкино, Правду... Софрино - говорит милиционер.
Ой! Софрино! - говорит бабушка. - У меня в Софрино сестра на станции работает!
Ну вот! - говорит милиционер. - Видите, как хорошо! Как сестру зовут?
А я не знаю... - говорит старушка.

Ну вот, значит, милиционер головой покрутил, туда-сюда, и повёз старушку в Софрино.
Взял за руку, и повёл на ближайшую александровскую электричку.
И так они и ехали, за ручку, до Пушкино. Старушка его отпустить боялась, что б опять не потеряться. Я в Пушкино вышел, а они дальше поехали.
Старушку мне конечно очень жалко. Довезёт он её как пить дать до сорок третьего километра, там безлюдно, тихо, и там жестоко с ней расправится.
Иначе какой же он милиционер? Потому что разве может наш российский милиционер по другому поступить со старушкой? Конечно нет. Обязательно должен жестоко расправиться, и ещё желательно как-то особо зверски надругаться. По другому ведь и быть-то не может. Иначе получается что тут у вас всё врут.
Такая уж у нашего российского милиционера репутация, должен соответствовать.

Я поэтому их в спину и сфотографировал. Теперь вот жду, когда в сводках новостей появится информация про зверски замученную старушку.
Ну и вы теперь тоже получаетесь свидетели.

Вот такая история про старушку. Ничего особенного, вобщем.

Ну а вас с наступающим.
Дай вам бог всего-всего, и побольше что б вам на пути вот таких людей, как эта старушка. Улыбчивых, со светлыми лицами, и зла не помнящих.
Ну, и что б было кому за руку уцепиться, если что.
Увидимся в новом году.

http://raketchik.livejournal.com/140754.html
Записан
ally

Offline Offline


Все принять От всего отказаться Все обновить.


topic icon
« Ответ #108 : 31 Декабрь 2012, 10:09:38 »

Цитировать
ОСТРОВ ЫСЯ: ПЕРВЫЙ СНЕГ

Есть в одном океане остров, на котором всё ништяк. Хотя климат на том острове не райский: зимой холодище и ветер, летом дожди через день, а ещё циклоны-ураганы всякие, и землетрясения бывают нешуточные, а иногда цунами как накатит! и как посмывает всё в океан! Но островитяне по этим темам не парятся: они же там давно живут, и к своим проблемам они давно привыкли и научились их разруливать. И считают, что всё так и надо.

Остров свой они называют Ыся (с ударением на последнем слоге), что по-ихнему означает "Счастье". То есть, это слово у них много чего означает: и "порядок", и "свободу", и "сухость", и "красоту", и "правду", и "справедливость", и редкую разновидность морского ежа, которая водится только возле острова Ыся.

Про ежа подробнее надо рассказать: он для местных жителей культовое животное. Самая ядовитая тварь во всём океане: если колючка в ногу воткнётся, человек через час помрёт, а если, допустим, в вену или в язык, тогда вообще минут через десять. У каждого взрослого островитянина такая колючка постоянно с собой, на случай, если вдруг понадобится быстро и красиво умереть. Самоубийство для них не грех, скорее наоборот. Они говорят: "Счастлив тот, кто властен над своей смертью". Не сказать, чтобы они так уж часто самоубивались: сейчас у них уровень жизни нормальный, зиму пережить не проблема. Вот в былые времена, говорят, это было в порядке вещей: поздней осенью старики массово из жизни уходили, чтобы молодые могли до весны дожить. В загробный мир они не верят, так что умирать им совсем не страшно.

Законы ысянские очень простые: кто убивает, грабит, ворует, людей калечит, детей ебёт или человечину ест - тому клеймо на лоб, и после этого он уже человеком не считается. Каждый его может убить и даже съесть, если будет такое желание. И ещё есть у них такой обычай: один раз в году, когда выпадет первый снег, все законы на один день отменяются. То есть, от рассвета до заката любой любого может ограбить, убить, выебать и съесть, и за это ему ничего не будет. Это у них считается святой день, и называется он просто и конкретно: Первый Снег. Раньше его праздновали реально жёстко. Происходило что-то типа однодневной гражданской войны, население уменьшалось процентов на десять, зато всем остальным харчей хватало аж до лета. А убитых никто не жалел, даже очень близкие друзья. По местным понятиям, если человек не умеет себя защитить, то ему и жить незачем.

По итогу, выжили на острове только такие люди, которые умеют себя защищать и других не обижать. И последние лет двести Первый Снег спокойно проходит: все островитяне вооружены и готовы к обороне, но никто ни на кого не нападает. Одни только подростки между собой воюют или за бомжами охотятся. Ну, иногда иностранца несмышлёного порежут, не без того. Потому иностранцы и не любят остров Ыся - они считают, что там анархия и беспредел. И в самом деле, как-то непривычно: полиции там нету, чиновников нету, правительства нету, даже вождя какого-никакого, и того нету. Местным жителям командиры на хрен не нужны: у них там каждый мужик сам себе командир.

Правда, у женщин островитянских по этой теме другое мнение, кто кому командир. Но женщины там громко не командуют, голос сорвать боятся. Мужчины у них не злобные, не драчливые, спокойные вобще. Но если мужчина не хочет чего-то слышать, он это и не услышит, хоть ему целый день в ухо кричи. А вот если попросить - тогда услышит, но не факт, что сделает. Когда у него своя точка зрения есть, с этой точки его бульдозером не сдвинешь. И не потому что он упрямый, а потому что он слушается только своего внутреннего голоса. И больше никого.

Завоевать Ыся никто никогда не пробовал: нефти там нет, золота нет, климат хреновый, да и народ какой-то неформатный. Но одна страна - не будем называть какая - попыталась там демократию наладить. Пригнали два сухогруза ширпотреба и объявили островитянам: выбирайте себе президента - всё ваше будет! Однако ысяне на ширпотреб не повелись: про многие вещи им было просто непонятно, для чего они вобще. А другие, более понятные вещи, они не захотели брать, потому что свои лучше. Так и уплыли сухогрузы обратно.

Но демократоры от своих намерений не отступились и зашли с другого конца. Они, короче, построили на острове электростанцию, телевышку и сотовую сеть, и раздали островитянам 500 радиоприёмников, 200 телевизоров и 1000 мобильных телефонов. И лет через пять все островитяне поняли, что без электричества жить невозможно, а без президента неприлично. И избрали себе в президенты директора электростанции, потому что кого же ещё.

А президент был наполовину местный, сын простой ысянки и голландского матроса. Человек интересной судьбы: в детстве на острове жил, потом уехал в цывильные страны, выучился полезным наукам, стал менеджером, а потом и совладельцем крупной электрической компании. Короче, умный был человек - а потому и не хотел ничего на острове менять. Но спонсоры на него насели: дескать, давай, проводи реформы, внедряй демократию! А то кредитов не дадим, эмбарго наложим, в чёрный список внесём! Ну, президент подумал-подумал - и запретил Первый Снег.

Ну, не то что бы запретил. Ысянский язык для командиров очень неудобный: нету в нём таких слов, которые обозначают "запрещаю", "разрешаю", "можно", "нельзя", "надо", и повелительного наклонения у глаголов тоже нету. Это надо быть очень тонким филологом, чтобы на таком языке приказы формулировать. А президент на инженера учился, в филологических тонкостях не силён. И сказал он людям просто: отныне в день Первого Снега не будет никакого смертоубийства и прочих беззаконий! А демократорам отрапортовал по полной программе: дескать, отменили мы варварский обычай, сделали ещё один шаг к цивилизации и всё такое.

Президент рассуждал примерно так: на Первый Снег давно уже никто законы не нарушает - а стало быть, закрыть эту тему можно легко и без проблем. Но здесь он сильно ошибся: проблемы у него начались почти сразу. Ысяне - народ не шумный, демонстраций они не устраивали, а просто пришли к нему четверо стариков, сели в кабинете и молчат. Президент им и так, и сяк, все свои решения обосновал, всю свою политику изложил. А они его молча выслушали - и вручили ему иглу морского ежа, и ушли, не сказав ни слова. И после того перестали люди ходить на президентские сходки, перестали реагировать на президентские заявления, и вообще про президента говорить перестали, как будто и нету его вообще.

И поди их разбери, молчунов этих: то ли они теперь всегда молчать будут, то ли только до Первого Снега? Президент, мягко говоря, забеспокоился. Но не настолько, чтобы сразу в штаны наложить. У него же был личный самолёт, и вот он задумал накануне Первого Снега улететь с дружественным визитом в демократическую страну. А потом вернуться и дальше командовать, как ни в чём не бывало.

Разумное, в общем, решение - да только вышло по-другому. Первый снег в том году случился как-то неожиданно и безжалостно: с вечера повалило как из разорванной перины, всю ночь буран фигачил, а к утру взлётную полосу снегом засыпало. Президент взлететь не смог и в ангаре заночевал, вместе со своим охранником. А поутру проснулся - нету охранника. То ли сбежал, то ли чего похуже. И двери снегом замело, так что хрен откроешь.

Президент на крышу выбрался и видит: идут к нему пятеро на лыжах, с Первым Снегом поздравлять. И у каждого из-за спины ствол торчит. А с ними президентский охранник, и он им лыжной палкой прямо на президента показывает!

Ну, президент не стал ждать, пока они ружья поснимают, а просто достал свой президентский пистолет и сделал по ним предупредительный выстрел. Лыжники залегли. А президент спрыгнул в ангар, за ящики спрятался, пистолет обеими руками ухватил и сидит наготове, прямо как герой боевика. Попробуйте только суньтесь!

Полчаса проходит - нет никого. А в ангаре холодно, руки-ноги замёрзли, сопли из носу текут. Тогда президент вылазит снова на крышу. И видит: мужиков уже не пятеро, а десятка два, и все с лопатами, и идут уже прямо к воротам. Один президента увидел, так сразу заулыбался и руками замахал: слезай, мол, ничего тебе не будет! Но президента на мякине не проведёшь! Он в мужика пальнул из пистолета, а сам сразу вниз и за ящики. И снова в боевой готовности.

Слышит: мужики под воротами ковыряются, снег отгребают. А кто-то уже по крыше топчется, а в пистолете патронов шесть осталось, на всех не хватит. Правда, есть ещё винтовка, в сейфе на другом конце ангара, но туда ведь ещё добежать надо, и сейф открыть: А как добежишь, если с крыши весь ангар простреливается? Сидит президент и сам себя ругает: вот же ж тормоз! надо было сразу винтовку достать! А мужики тем временем уже ворота открывают:

Президент думает: живым не дамся! Пять патронов им, один себе! Но враги всё не идут и не идут, и даже на крыше никого не слышно - а в ангаре, между тем, ещё холоднее стало. Тут президент высовывается из-за ящиков -

и замечает наконец, что вся взлётная полоса расчищена, а мужики уже где-то далеко, на соседнюю гору поднимаются. Тут-то и понял президент, зачем они приходили. И до того ему стыдно стало, просто хоть плачь! Это ж надо так осрамиться! сам сказал: "Никакого смертоубийства!" - и сам же первый в людей стрелять начал! Хорошо, хоть не убил никого:

Но президент недолго себя казнил, а почти сразу подумал: это всё охранник виноват! Чего он, ****, не позвонил, не предупредил? Сейчас я ему позвоню, такой разнос ему устрою! И вот он достаёт мобилу - а она разряженная!

Тогда президент думает: это всё равно охранник виноват! Чего он, ****, не подсуетился, мобилу на зарядку не поставил? А внутренний голос ему и говорит на чистом ысянском языке: какая, на хрен, разница, кто виноват? Зачем об этом думать, пока взлётная полоса свободна?

И послушался президент своего внутреннего голоса. Сел в самолёт, улетел с острова и больше никогда туда не возвращался. И теперь на острове Ыся очень интересный административный расклад. С одной стороны, президент в отставку не уходил, и юридически он как бы есть. А с другой стороны, он фактически обитает совсем в другой стране и про остров Ыся даже слышать не хочет.

А на острове до сих пор считают, что президент с ума сошёл. И самом деле: сперва он выдал какое-то мутное пророчество про Первый Снег, потом старикам его так растолковал, что у них чуть ум за разум не завернулся, потом в своего охранника стрелял, а потом вообще улетел и вестей о себе не подаёт. Понятия о психиатрии у них вполне пещерные: они уверены, что безумие - заразная болезнь, передаётся через уши и глаза, а потому сумасшедшего нельзя слушать и нельзя на него смотреть, чтобы не заразиться. Президент об этом то ли не знал, то ли забыл -а ведь мог бы догадаться: Или хотя бы у людей спросить:

Шаманы ысянские безумие лечить не умеют; поэтому общее мнение такое, что президент к заморским докторам лечиться полетел. А как вылечится, то вернётся назад и снова президентом будет. А пока он в отъезде, на его место никто не претендует. Кто-то, может, и хотел бы, да опасается, как бы и у него крыша не потекла от такой должности. А большинству просто некогда: своих забот хватает.
Записан
Верп

Offline Offline


не даром дар даром не дар


topic icon
« Ответ #109 : 31 Декабрь 2012, 10:30:43 »

"...безумие - заразная болезнь, передаётся через уши и глаза, а потому сумасшедшего нельзя слушать и нельзя на него смотреть, чтобы не заразиться." Хорошо!
Записан

св я то  св ето  св и то
от с таинством до с таинством
d

Offline Offline



topic icon
« Ответ #110 : 17 Январь 2013, 20:32:06 »

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.
Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.
Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.
Классика, беллетристика, фантастика, детектив.
Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.
Записан
Эния

topic icon
« Ответ #111 : 18 Февраль 2013, 19:32:50 »

d, какая хорошая история! Спасибо!  rose.gif
Записан
vargan

Offline Offline



topic icon
« Ответ #112 : 28 Апрель 2013, 11:17:39 »

ГОРИТ ЛАМПАДА

<a href="http://www.youtube.com/watch?v=JyLr4yNReEs" target="_blank">http://www.youtube.com/watch?v=JyLr4yNReEs</a>

http://www.youtube.com/watch?v=512DItb-P3k
Записан
теплее

topic icon
« Ответ #113 : 05 Август 2013, 16:36:48 »

 Вызыватель дождя

— Значит, так, — мальчик поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее.

 — У моего отца есть другая семья. Там моя сестренка, ей года четыре, как я понимаю. Мама делает вид, что об этом как бы не знает. Но та женщина все ждет, что отец уйдет к ней, потому что он, по всей видимости, обещал. И иногда ставит вопрос ребром. Тогда он срывается из дома и едет ее уговаривать. Иногда даже ночью. У нас в семье это называется «ЧП на объекте». Но вообще-то он не уйдет, я так думаю, просто будет ей и дальше голову морочить.
 У моего младшего брата ДЦП, они как-то с мамой к вам приходили, но вы, наверное, не помните. С головой у брата все в порядке, он во втором классе учится и в компьютерах уже здорово шарит. А вот с ногами-руками — не очень. А мама все думает, что где-то есть такое лекарство или еще что, чтобы его совсем вылечить. Она его на лошадях возит, потому что это среди дэцэпэшников считается самый писк, и копит деньги, чтобы поехать в Крым к дельфинам.
 А Ленька лошадей боится и падает с них. А про дельфинов он мне сразу сказал: вот там мне и конец придет — сразу утону. И еще они к колдунье ездили в Псковскую область, она с Леньки порчу снимала. А у бабушки рак, и она все время от него лечится — иногда в больнице, а иногда народными средствами…

— А ты? — спросила я.

— А я чешусь все время, и в школе двойки, — с готовностью сообщил мальчишка. (Нейродермит между пальцами и на шее я разглядела еще прежде). — Что вы мне посоветуете? Как мне все исправить? И вообще, это возможно?

— Не знаю, — честно призналась я. — Наверное, нельзя. Как нельзя до конца вылечить ДЦП у твоего брата.

— И чего, я тогда пошел? — он привстал в кресле.

— Ага, только я тебе сначала расскажу историю про вызывателя дождя.

— Хорошо. Я люблю истории, — он поскреб шею ногтями и приготовился слушать.

— Случилась она давно, еще когда был СССР. Один мой знакомый китаист был с коллегами в Китае в командировке; изучали местные обычаи. И вот однажды им звонит китайский коллега: «В одной провинции уже четыре месяца не было дождя. Гибнет урожай, людям грозит голод. Три деревни собрали последние деньги и решили привезти из другой провинции вызывателя дождя. Вам, наверное, будет интересно посмотреть на него. Только учтите: я вам ничего не говорил, потому что коммунистическая партия Китая колдовство решительно не одобряет».

Ученые, конечно, воодушевились, срочно придумали какой-то этнографический повод и отправились по указанному адресу. Приехали в деревню, и в тот же день туда привезли вызывателя дождя — маленького сухонького старичка-китайца. Он запросил себе хижину на отшибе деревни и чашку риса в день. А с нашими учеными разговаривать наотрез отказался. Старшина деревни сказал: сейчас заклинателю нужно сосредоточиться, подождите, пока он выполнит свою работу. Можете пока пожить у меня дома.

На третий день пошел дождь. Старичок взял свои (огромные по местным меркам) деньги и засобирался в обратный (весьма неблизкий) путь. Старшина опять передал ему просьбу ученых. На этот раз заклинатель согласился уделить им немного времени.

— Расскажите, как вы вызвали дождь, — сразу, чтобы не терять времени даром, спросил старичка мой знакомый. — Наверное, существует какой-то специальный обряд? Он передается по наследству?

— Вы с ума сошли?! — изумился старичок. — Я вызвал дождь? Я что, маг? Неужели вы могли подумать, что я, в своем ничтожестве, могу управлять могучими стихиями?!

— Но что же тогда вы сделали? — обескуражено спросили китаисты. — Ведь дождь-то идет…

— Никто не может изменить никого, — назидательно подняв палец, сказал старичок. — Но каждый может управлять собой. Я, скажу без ложной скромности, достиг некоторых вершин в этом искусстве. И вот я приехал сюда, в правильном, гармоничном состоянии, и увидел, что здесь все неправильно. Нарушен порядок вещей, гибнет урожай, люди в отчаянии. Я не могу этого изменить. Единственное, что я могу, — это изменить себя, то есть стать неправильным, присоединиться к тому, что здесь происходит. Именно это я и сделал.

— Ну, а потом? Откуда дождь-то?

— Потом я, естественно, работал с собой, возвращая себя обратно в правильное состояние. Но поскольку я был уже един со всем прочим здесь, то и оно вместе со мной, постепенно, с некоторой инерцией, но вернулось на правильный путь. А правильным для этой земли сейчас является ее орошение. Вот поэтому и пошел дождь. А вовсе не потому, что я его «вызвал»…

— Но если все так просто, почему же вы взяли за это такие большие деньги? — спросил один из ученых. — Крестьянам пришлось буквально продать последнюю рубашку, чтобы заплатить вам…

— Потому что я уже старый и немощный человек, а когда я присоединяюсь к дисгармонии, мне становится так же плохо, как и всему вокруг. Добровольно перейти из правильного состояния в неправильное — стоит очень дорого, — вызыватель дождя знаком показал, что аудиенция окончена.

В тот же день он уехал обратно в свою деревню, а ученые отправились в Пекин.

Мальчишка долго молчал. Потом спросил:

— Но вы ведь не просто так мне это рассказали? Вы думаете, что я…

— Именно. Причем тебе даже не надо, как старому китайцу, присоединяться и загонять себя в общую дисгармонию. Ты со своими двойками и почесушками уже там. При этом это все не твое лично, так как ты умен — так рассказать о семье в твоем возрасте может далеко не каждый — и, судя по медицинской карточке, которую ты мне принес, в общем совершенно здоров.

— И как же мне самому вернуться в «правильное состояние»?

— Упорно и даже фанатично делать все то, что ты сам внутри себя считаешь правильным, но до сих пор не делал.

Мальчик подумал еще.

— То есть учить до посинения уроки, — нерешительно начал он. — По утрам — гимнастику себе и Леньке, потом обливаться холодной водой и Леньку обливать, не есть чипсы, держать ту диету, которую дерматолог советовал, после школы с Ленькой в парке на велосипеде (он на велике ездит лучше, чем ходит), не считать всех в классе придурками и найти в них достоинства, как мама советует… И вы думаете, это поможет?

— Есть такая простая вещь, как эксперимент, — пожала плечами я. — Попробуй на практике, и все станет ясно. Не догонишь, так согреешься…

— А сколько надо пробовать?

— Ну, если считать, что китаец тренировался лет 50-60, и у него ушло три дня, а ты только начинаешь… Думаю, для начала надо взять три месяца, а потом оценить промежуточные результаты и либо уже забить на все это, либо продолжить… Стало быть, получается, что ты придешь ко мне с отчетом сразу после лета, в начале сентября. Хорошо?

— Ага, — сказал он и ушел.

Я о нем помнила и искренне переживала за его успех. В таком возрасте что-то последовательно делать несколько месяцев подряд без всякого контроля со стороны очень трудно. Сможет ли он?

Он записался на второе сентября.

— Ленька! — сказал он мне с порога. — Мама думает, что это лошади помогли и лекарство из Германии. Но мы-то с ним знаем… Я ему про китайца рассказал. Он понял, он у нас умный.

— Отлично! — воскликнула я, подумав, что закалка, тренировки на велосипеде и внимание старшего брата просто обязаны были заметно улучшить состояние маленького брата. — А еще?

— А еще бабушка: врач сказал, что  нее хорошая ремиссия, и он ее как минимум на год отпускает.

— А ты?

— Я год всего с двумя тройками закончил, а папа недавно сказал, что он и не заметил, как я вырос, и, может быть, ему есть чему у меня поучиться. Например, на диете сидеть (руки были чистыми, это я заметила прямо с порога, но летом ведь всегда улучшение)… Так что же, получается, эта китайская штука и вправду работает?!

— Конечно, работает, — твердо сказала я. — Разве ты сам не доказал это?

 Катерина Мурашова / 25.06.12
Записан
Savitri

Offline Offline



topic icon
« Ответ #114 : 23 Август 2013, 04:45:36 »

У ученика Миларепы Гампопы было множество учеников. Среди них было три основных ученика. Один из них, Селтонг Шогом из Нангчена, был очень необычной личностью; да и его ученики были весьма примечательны. Они могли летать. Когда утром вставало солнце, они перелетали на противоположную сторону долины, чтобы оказаться в лучах солнца. Там, где они взлетали и садились всей своей стаей - и гуру, и ученики, - часто в скале оставались следы их ног.

Один раз мой отец привёл меня посмотреть на эти следы, и я насчитал более тридцати пар отпечатков. В те дни они, очевидно, не носили обуви, поскольку все отпечатки были отпечатками босых ног. Было очень ясно видно отпечатки пяток и пальцев. Когда же солнце клонилось к закату, они всем гуртом летели обратно, чтобы погреться в лучах заходящего солнца, - и там тоже оставляли отпечатки ног.

Когда Селтонг Шогом умер, дакини взяли его тело и поместили его в ступу, а ступу поставили в пещеру. Пещера находилась на уровне пятнадцатиэтажного дома, и к ней не вело никакой дороги или тропки. Никто не мог попасть в неё. В пещере находилась ступа, украшенная "драгоценным словом", сделанным из песка. Много позднее король Нангчена выстроил многоэтажное сооруже-ние из множества лестниц у этой скалы, так что люди, наконец, смогли достичь этой пещеры и увидеть ступу. На протяжении нескольких веков люди с почтением приносили туда аппликации из золотых листочков, так что со временем ступа стала выглядеть, как будто вся она сделана из чистого золота.

Это не просто легенда далёкой старины: я сам был там и видел эти знаки. Поскольку все ученики Селтонга Шогома освободились одновременно и ушли из этого мира, не осталось никого, кто продолжил бы его линию. Так она и закончилась.

Ургьен Тулку

http://nandzed.livejournal.com/3071724.html
Записан
ally

Offline Offline


Все принять От всего отказаться Все обновить.


topic icon
« Ответ #115 : 03 Октябрь 2013, 07:44:20 »

Продавец одного небольшого магазинчика прикрепил у входа объявление «Продаются котята». Эта надпись, естественно, привлекла внимание местных детишек и через считанные минуты в магазин вошел мальчик. Поприветствовав продавца, он робко спросил о цене котят.
— От 300 до 500 рублей, — ответил продавец. Вздохнув, ребенок полез в карман, достал кошелек и посчитал мелочь.
— У меня только 20 рублей сейчас, — грустно сказал он. — Пожалуйста, можно мне хотя бы взглянуть на них, — с надеждой попросил он продавца.
Продавец улыбнулся и вынул котят из большого короба.
Оказавшись на воле, котята довольно замяукали и бросились бежать.
Только один из них, почему-то явно от всех отставал. И как-то странно подтягивал заднюю лапку.
— Скажите, а что с этим котенком? — спросил мальчик.
Продавец ответил, что у этого котенка врожденный дефект лапки.
— Это на всю жизнь, так сказал ветеринар. Поэтому он хромает.
Тогда мальчик почему-то очень заволновался.
— Вот его-то я бы и хотел приобрести.
— Да ты что, мальчик, смеёшься? Это же неполноценное животное! Зачем оно тебе? Впрочем, если ты такой милосердный, то забирай даром, я тебе его и так отдам, — сказал продавец.
Тут, к удивлению продавца, лицо мальчика вытянулось.
— Нет, я не хочу брать его даром, — напряженным голосом произнес ребенок. -Этот котенок стоит ровно столько же, сколько и другие. И я готов заплатить полную цену. Я принесу вам деньги, — твердо добавил он.
Изумленно глядя на ребенка, сердце продавца дрогнуло.
— Сынок, ты просто не понимаешь всего. Этот бедняжка никогда не сможет бегать, играть и прыгать, как другие котята.
При этих словах мальчик стал заворачивать штанину своей левой ноги. И тут пораженный продавец увидел, что нога мальчика ужасно искривлена и поддерживается металлическими обручами.
Ребенок взглянул на продавца:
— Я тоже никогда не смогу бегать и прыгать. И этому котенку нужен кто-то, кто бы понимал его, как ему тяжело, и кто бы его поддержал, — дрожащим голосом произнес мальчик. Мужчина за прилавком стал кусать губы. Слезы переполнили его глаза…
Немного помолчав, он заставил себя улыбнуться.
— Сынок, я буду молиться, чтобы у всех котят были такие прекрасные сердечные хозяева, как ты…
Записан
selen

Offline Offline


topic icon
« Ответ #116 : 08 Октябрь 2014, 01:43:56 »

О, нашла на dzr свой рассказ про шамана на нашем вшивом рынке.
Случилось это за несколько месяцев до того, как я стала гимнастику делать и проснулась видящей, но колесо событий уже начало катиться к этому.


Прерванная непрерывность.

В этот солнечный осенний день рынок был полон людей, как обычно в выходные. Настроение было скучным. Я остановилась у стендов, лениво рассматривая горы всевозможных овощей и фруктов, ожидая моего спутника, пока он выяснял что-то в другом краю торгового ряда. Вдруг что-то заставило меня повернуть голову в сторону прохода и внезапное видение ошарашило - прямо на меня по пустому от людей ряду динамичной походкой шел шаман-индеец - обнаженный смуглый мускулистый торс, рассыпающиеся по плечам длинные черные волосы, в руках огромная деревянная палка с его рост, верхняя часть которой выпилена в форме головы животного. Он был всего шагах в трех и показался весь окруженным сиянием солнца. От неожиданности увиденного я лишь успела сообразить, что стою прямо на его пути, и, глубоко вдохнув и затаив дыхание, отступила на шаг назад. Шаман прошел по тому месту, где я до этого стояла, буквально в нескольких сантиметрах от меня, обдав легким травянистым запахом. Я выдохнула, расслабившись, и посмотрела вслед. На нем были тонкие светло-защитные штаны, скорее всего самодельные, и сандали на пробке, такие продаются на всех углах. Палка обшита мехом какого-то животного. Ступал он легко и упруго, и пройдя метров 10 скрылся за поворотом в сторону выхода с рынка.
Я на столько была поражена встречей, что ничего не сказала спутнику, который вскоре приблизился ко мне, не заметив шамана. Меня накрывало желание увидеть его еще раз. Вскоре он повстречался нам в компании двух женщин в разноцветных, видимо, самодельных юбках, юбках. Они возвращались на рынок. Мне показалось, что ему лет 50, его волосы длиной немного ниже плеч, казалось, почти не имели седины.
Мы тоже пошли побродить между рядами в дальнюю вещевую часть рынка. У одного из стендов, пока мой спутник высматривал что-то, а я ожидала его, мимо вдоль ряда опять прошел индеец-шаман. Он посмотрел на меня и, видимо узнав, широко улыбнулся и поздоровался. Улыбка сделала его лицо похожим на оскал койота или лисицы. Такая же была у животного на его жезле. Я ответила приветствием тоже, и шаман удалился в противоположную сторону рынка. Позже я видела его, движущимся по рядам своей энергичной быстрой походкой, легко несущего в руках свой похоже тяжелый все-таки жезл. Я завороженно следила за его передвижениями, когда появлялась возможность, даже сквозь толпу и находясь на значительном расстоянии.
В какой-то момент мы со спутником остановились в самом дальнем углу рынка. Вскоре я заметила приближающегося шамана, он остановился метрах в 30 от нас у одной из машин, потом посмотрел в нашу сторону. Я сняла с себя свитер и перебросила его через руку, как бы делая знак. Вдруг в его руках появился большой красный носовой платок, которым он стал вытирать лицо, издали глядя на нас.
Тут меня затрясло от страха и я предложила уйти с рынка, что мы и сделали.
Мой спутник за все это время так и не заметил шамана.


Эта встреча не давала мне покоя. А пару недель спустя я отправилась на этот рынок опять.
В тот будничный день он был почти пустой. Только передние ряды с фруктами и овощами заняты продавцами, а на дальней части располагаются лишь редкие барахольщики. Так что ни шаманов, ни толпы людей не было. Облом для моих ожиданий полный Улыбка
Купив фрукты у стендов в дальнем ряду, я задумчиво направилась вдоль рядов по направлению к началу, особо не смотрела по сторонам. Было как-то хмуро и расплывчато в голове, и запутанное месторасположение, потому что в будничные дни ряды перепутаны, не то, что в выходные. И прилавки плывут где-то в периферическом зрении... Вдруг в глазах моих стало резко белеть, я думаю, уж не головокружение ли это, а то сейчас еще в обморок грохнусь, вот же хрень. Одновременно чувствую, вроде бы не теряю сознание, только яркий свет в глазах, я при этом в небо посмотрела. Белая кривая, как молния, линия пересекла облака и растворилась. О, думаю, в обморок не грохнусь точно, голова не кружится Улыбка . Опускаю взгляд и вижу - окружающее выглядит необыкновенно четко. И потрясающее спокойствие и тишина вокруг, как будто звук приглушен. И стою прямо у входа на рынок, как раз недалеко от того места, где встретила шамана.

С тех пор я так и не могу объяснить себе моментальное перемещение метров на 50 и через другие ряды стендов.

* * *
Не так много времени прошло, как я снова встретила индейца-шамана на рынке в типичный воскресный день среди толпящихся покупателей. На этот раз сияние вокруг него явно отсутствовало Улыбка , а вот обнаженный мускулистый торс был на месте. Возрастом он скорее был более 60, если не все 70 или больше, но тело физически было крепким и ловким для его лет, с такой же легкостью таскал он свою здоровенную мохнатую палку с ухмыляющейся звериной мордой. Волосы при близком рассмотрении оказались наполовину седыми. Обут он был все в те же сандалии, одет в простые темные джинсы, еще неразношенные, слегка подкатанные у лодыжек. Причем, у талии наружу выглядывали сиреневые трусы-боксеры, видимо, неаккуратно заправленные в джинсы после посещения туалета. Выглядел он в этот день немного уставшим. На пальцах его рук были надеты многочисленные перстни с крупными синими камнями, видимо, бирюзы, выставленные таким образом для продажи.

В этот раз я указала своему спутнику на шамана, тот посмотрел на него, кратко откомментировал: "придурок какой-то", и занялся своими покупками.

Шаман как обычно быстрой, как бы бегущей походкой ходил вдоль длинных рядов рынка туда и сюда. Периодически к нему обращались люди, и он останавливался ненадолго поговорить с ними или разговор происходил на ходу. У одного из крупных стендов он спросил что-то у продавца, и та отрицательно покачала головой:"Ни одной", - при этом оба смотрели на вывешенные традиционные индейские "ловцы снов" (дрим-кэтчеры), видимо, он сдавал их ей на продажу.

В том месте, где я видела его в последний раз, стояла его старенькая темно-коричневая машина, на зеркале заднего видения которой на цепочке висел какой-то амулет. Молодой мексиканец обратился к нему с вопросом и мне слышен был ответ шамана:"Я могу продать тебе ...", - при этом он достал из машины и разложил на капоте несколько пакетиков с украшениями типа цепочки с кулончиками, стал выбирать подходящий к случаю, о котором рассказывал ему мексиканец.

Бродя по рынку в этот день, вспомнила, что уже видела здесь этого индйца-шамана раньше, лет 6-8 раньше. Тогда я увидела шамана среди ходящих вдоль стэндов людей, когда его наряд и причиндалы зацепили мой взгляд, после чего, поразмышляв об их странности несколько минут, полностью забыла вскоре. И это явно указывало на то, что недавняя неожиданная встреча, когда шаман на широком и полностью свободном от людей проходе  "прошел через меня" была особой, была знаком.

Несколько раз с тех пор я видела этого идейца-шамана, но всё никак не могла придумать вопроса с которым обратиться к нему.
Как-то он сидел за выставленным около машины столом-прилавком со стеклянным верхом, под стеклом лежали разнообразные украшения, толпа из 5-7 женщин плотно окружила прилавок. Я попыталась протиснуться поближе, чтобы рассмотреть товар. Две шумные женщины выбирали себе какие-то металлические серёжки, и шаман разговаривал с ними, улыбаясь приветливо своей широкой улыбкой хитрющего койота. И хотя я стояла несколько сбоку, почувствовала мягкие теплые волны, исходящие от него и толчками ударяющие мне в грудную клетку. Кажется, это был последний раз, когда я видела этого шамана.
Мне он помнится теплым чувством в груди.
Записан
Страниц: 1 ... 6 7 [8]
  Печать  
 
Перейти в:  

Трасса 60: Форум о Духовном Пути: Гнозис, Эзотерика, Герметизм, Дао, Кастанеда, Розенкрейцеры, Алхимия, Преображение...
illusiy.net rss feed RSS | Illusiy.net © 2009-2017 | Sitemap | Powered by SMF | SMF © 2017, Simple Machines LLC | Theme by Harzem

Рекомендуем: Духовная Школа Золотого Розенкрейца | Ally ЖЖ